Измена. Любимых (не) предают - Тая Шелест

— Нам нужно поговорить!

Брезгливо выдергиваю руку их ее захвата.

— Мы уже разговаривали, — выхожу из машины и оглядываюсь в поисках ближайшей.

Но где гарантии, что эта ненормальная снова не запрыгнет следом?

Машина отъехала достаточно от входа в ресторан, и я уже не вижу, что там происходит.

Адиля выходит за мной. Смотрю на неё с досадой. Нет ни малейшего желания общаться с этой неприятной личностью.

— Что ещё? — цежу сквозь зубы, когда она шагает навстречу.

— Деньги! Сколько тебе нужно, чтобы исчезнуть из жизни Геворга?

— А тебе? Как ты вообще умудрилась его зацепить? Ты даже не в его вкусе.

Адиля меня раздражает, и потому хочу расквитаться с ней за испорченный вечер. Начинался он вполне неплохо, пока не появились они с Геворгом.

Неужели эта женщина не понимает, насколько мне неприятна? Один раз я уже отказала, так нет… настырная.

— У меня-то есть деньги, в отличие от тебя! — кривится Адиля, окидывая взглядом мое платье. — Ты знаешь, кто мой отец?

— Хочешь об этом поговорить?

Удобно, наверное, хвастаться деньгами, которые заработала не сама. Избалованная папенькина дочка.

— У него фармацевтический концерн! — усмехается она, глядя с непередаваемым торжеством.

И что? Типа я должна тут же впечатлиться и бухнуться перед ней на колени, как подкошенная?

— Поздравляю. Езжай домой, он наверняка очень по тебе соскучился.

Всё ясно, папа занимается таблетками, на этом и поднялся. Только всё же стоило уделять больше времени воспитанию дочери. А то выросло непонятно что.

Она не унимается:

— Сколько тебе нужно? Миллион? Два?

Смотрю на нее с жалостью. Этот человек железобетонно уверен в том, что люди покупаются и продаются. Не по себе ли судит?

— Мне нужно, чтобы ты от меня отстала, договорились? Еще бы всякие сомнительные женщины за мной не бегали.

Она неприязненно щурит темные глаза.

— Лучше соглашайся по-хорошему, дорогая, — шипит, — у тебя нет выбора. Или деньги, или будешь побираться на вокзале со сломанными ногами.

Качаю головой. Вот же конченная баба…

— А если я расскажу о твоих угрозах мужу, что тогда? Плакала твоя свадьба?

— Ну расскажи! Я беременна! Он на мне женится всё равно!

Меня начинает напрягать ее самоуверенность. Напрягать настолько, что хочется неплохо так ее пошатнуть. Чтобы жизнь медом не казалась.

— Геворг сказал, что очень сожалеет о произошедшем, — говорю спокойно, глядя, как ее потряхивает от злости, — как думаешь, какой будет твоя семейная жизнь? Очень счастливой?

— Мало ли что он сказал! — она едва не кричит.

Кажется, я-таки задела её за живое.

— Всё будет так, как я хочу! Думаешь, мне интересно, что он думает? — она выкатывает глаза, шагая ближе, — мне, которая может достать любые средства, чтобы заставить его думать по-другому?!

Хмурясь, стою на месте, как скала, и не собираюсь отступать. Пусть не думает, что я ее боюсь.

— Какие еще средства?

Она моргает и затыкается, будто мигом опомнившись.

— Какие нужно! Так что, берешь деньги? Или выберешь сложный путь?

Тяжело дыша, Адиля нервно поправляет волосы и оглядывается по сторонам. Но нашего с ней общения никто не слышит. Мы слишком далеко от скопления людей.

Я не успеваю ответить. Рядом тормозит знакомая машина. Секунду спустя из нее показывается Арес.

На этот раз он не обращает внимания на свою бывшую. Подходит ко мне, напряженно улыбаясь.

— Поехали, Эля. Я не могу оставить тебя здесь одну. Хорошо, что наткнулся сразу, а ведь собирался ехать искать… Я понял свою ошибку, больше не оставлю тебя одну. Прости.

Коротко киваю и иду к машине. Да, пожалуй, уехать сейчас с ним будет наилучшим выходом. Иначе кто ее знает, эту сумасшедшую…

Теперь мне небезопасно быть одной. Очень чревато.

Арес помогает усесться в салон. Чувствую на себе прожигающий взгляд Адили до тех самых пор, пока дверь не захлопывается.

Мужчина запрыгивает следом.

— Прости еще раз, — начинает он, — увидел Геворга и решил предупредить службу охраны на случай непредвиденных эксцессов.

— Угу.

Говорить не охота. Я не знаю, что теперь дальше.

В душе ворочается странное чувство, возникшее после слов брюнетки о Геворге. Как она сказала? Что может достать любые средства, чтобы заставить его думать по-другому?

Что бы это значило?

И с чего это меня вдруг так заботит? Сама не знаю. Просто всё это очень странно. И больной вид Геворга, и все его последние поступки, и слова Адили…

Кажется, я совершенно не понимаю, что тут происходит. Но явно что-то из ряда вон. Моя интуиция просто кричит, что женщина опасна.

Она не просто шлюха… а избалованная вседозволенностью и деньгами шлюха. Раз уж смеет так нагло угрожать.

Видимо, Геворг для нее тоже что-то вроде каприза. Игрушка, которую она захотела в собственность.

Захотела и получила.

Нет, ясно, как день, что здесь никто не святой. Ни муж, ни его брат, ни тем более Адиля.

Она как раз-таки вызывает минимум симпатий.

— Что она тебе говорила? — интересуется Арес.

Машина выезжает с парковки. Мужчина не спросил, куда меня везти, из чего делаю вывод, что он направляется обратно в свой дом.

Кто бы сомневался.

— Снова предлагала денег за то, чтобы я исчезла.

— А ты?

— А я кое-что решила…

Ловлю на себе его заинтересованный взгляд и выдыхаю:

— Я не поеду с тобой отдыхать. Извини.

37

Ареса даже не удивляет моё признание. Он только поджимает губы и замолкает до самого конца пути.

Мне тоже не охота разговаривать. Единственное, чего я хочу, остаться одной. Но это сейчас очень проблематично.

Мы приезжаем к нему. Уже поздно, поэтому звонок по работе откладывается на утро. Что ж…

А пока поднимаюсь в прежнюю комнату, чтобы переодеться. Свою прежнюю одежду я постирала перед выходом.

Пожалуй, всё-таки стоит заехать к мужу за вещами и заодно поговорить.

Странная мысль, очень странная. И всё же, меня тревожит несостыковка некоторых деталей.

Раскаяние Геворга, наглость Адили… что-то здесь сильно не так.

Словно я что-то недопоняла и недоглядела, где-то ошиблась. И это вызывает нешуточное беспокойство.

Муж явно болен, причем серьёзно. Это продолжается с тех самых пор… как я увидела их вместе. Теперь даже жалею, что убежала тогда так резко и не стала разбираться. Хотя Геворг и не дал мне возможности.

Но я хотя бы могла прошерстить квартиру на предмет алкоголя. Если только они не накидались до этого где-то ещё...

Из груди вырывается тяжелый вздох. Казалось бы, зачем мне это всё? Но обостренное чувство справедливости у меня с самого детства.

Какое-то время просто сижу на кровати, слушая голодные