Присвою навсегда - Юля Гром

— Оставь нас, пожалуйста. Мы тут сами разберемся, — не выдержав, блондинка встает и пытается вытолкнуть мужа из палаты.

— Целуй, — указывает пальцем на щеку, куда жена должна его поцеловать.

Девушка улыбается, встает на носочки, тянется к нему и нежно целует. Смотрящий мгновенно расплывается в улыбке, и даже взгляд теплеет.

— Я ушел, но слежу за вами, — напоследок погрозив нам пальцем, скрывается за дверью.

— Не помню, нас представляли друг другу или нет. Меня зовут Кристина, — возвращается ко мне.

— Маша, — стараюсь улыбнуться ей.

— Ты не переживай. Врачи все необходимое сделали, сейчас витаминчики тебе покапают, и вечером можно ехать домой.

— Еще раз спасибо. Не знаю, чтобы со мной было. Илья ведь был моим приятелем. Мы знакомы несколько лет.

— Не думай об этом. Просто не надо всем доверять. И не спрашивай, что стало с твоим другом и пьяными мужиками. Я думаю, они надолго запомнят вчерашнюю ночь.

— А где Зевс? Он не приходил?

— Он ночью приезжал, как только тебя положили в палату.

— Он злится?

— Плевать, злится он или нет. Ты сейчас о себе думай.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, Кристины уже нет. Зато у окна стоит Зевс. Его широкую мощную спину узнать невозможно.

— Рустам, ты пришел? Я так ждала тебя, — осторожно поднимаюсь с кровати.

Он молчит. Я вижу, как напрягаются его мышцы.

— Ты почему молчишь? Злишься? — осторожно подхожу и обнимаю. — Не хочешь со мной общаться?

Глава 31

— Почему ты молчишь? — обнимаю его и ощущаю, как мышцы становятся каменными.

Жаль, я сейчас не вижу его глаз. Только слышу громкий протяжный вздох, рвущийся из груди. Сказал бы хоть что-нибудь.

Пусть кричит.

Ругается.

Запрет дома.

Но только не молчание. Оно убивает меня. Не могу понять, что Зевс сейчас думает.

— Обиделся? Брезгуешь? Но мерзавцы ведь ничего не успели сделать, — каждое слово причиняет боль и царапает горло.

— Замолчи, — рычит Рустам, и я подскакиваю от мощного удара кулаком по подоконнику.

Я отшатываюсь в страхе.

— Никогда таких слов, чтобы не произносила. И я пиздец, как злюсь. Вот только на себя, а не на тебя.

— Зевс, все хорошо закончилось, — стараюсь его успокоить, но он взбешен до предела.

Разворачивается, обнимает с такой силой, что мышцы начинают болеть.

— Если бы не Смотрящий, даже думать не хочу, чтобы могло случиться, — гладит меня по голове, целует непривычно нежно.

— Урок мне на будущее. Не буду доверять никому, кроме тебя, — поглаживая его небритую щеку, целую жесткие губы.

— Теперь охрана по пятам за тобой будет ходить.

— Ты преувеличиваешь, — он постепенно расслабляется от моих невинных ласк.

— Нисколько. И вообще, ты чего вскочила? Быстро ложись, — подхватывает меня на руки и бережно кладет на койку, укрывает одеялом.

— Я домой хочу. Забери меня, пожалуйста, — состроив жалостливую моську, упрашиваю Рустама.

Несколько секунд поколебавшись, он сдается, не выдержав моего напора.

— Пойду с врачом поговорю. Сейчас вернусь, — снова целует меня, оторваться не может.

Вижу, что гасит в себе злость и агрессию. По совету Кристину, не буду спрашивать, что стало с теми несчастными, чтобы не будоражить в нем новый приступ ярости.

— Прости меня, только мой косяк, — голос проникает в самое сердце, словно обезболивающее для ран.

Хмурится, морщины на лбу становятся глубже. Я чувствую его вину.

— Рустам, — провожу пальчиками по морщинам. — Любимый, пожалуйста, не вини себя. Давай забудем об этом и будем жить дальше.

— Повтори, — неожиданно он снова напрягается всем телом и пристально смотрит мне в глаза.

— Что повторить? — не сразу понимаю, о чем он просит.

— Как ты меня назвала? — глаза сверкают, дыхание учащается.

Прижимаемся лбами, забывая обо всем.

— Любимый мой, — покрываю его напряженное лицо быстрыми поцелуями. И он постепенно расслабляется. Притягивает, сажает к себе на колени. Сталкиваемся друг с другом. Прижимаемся. Я чувствую, как долбит его сердце даже через одежду.

— Не прощу себе, — губами находит мои. Топит меня в нежности. Это большая редкость. Обычно Зевс страстный порывистый. Каждое движение нетерпеливое, жесткое.

А сейчас ласкает меня, как хрупкую драгоценность, словно боится сломать.

Тянусь к нему не только телом, но и душой. Сейчас он мне очень нужен.

Его тепло, забота, внимание.

Мы едем домой молча, наслаждаясь друг другом. Прижав меня к груди, Рустам трепетно поглаживает по волосам. Я закрываю глаза, нежусь в сильных руках, чувствуя себя в безопасности.

Мы быстро доезжаем по пустым дорогам, а когда паркуемся у особняка, я недовольно потягиваюсь, не желая прерывать наше милое одиночество.

— Я могу сама дойти, — пытаюсь вырваться, когда Зевс подхватывает меня на руки и несет в спальню.

— А может, мне хочется побыть джентльменом и отнести тебя.

— Тогда ладно, не буду сопротивляться, — безумно приятно, когда носят на руках.

Когда мы оказываемся в ванной, Рустам снимает с меня платье и нежно сжимает плечи.

Кожа мгновенно покрывается мурашками. Тело слушается Зевса, как будто оно принадлежит ему. Я вся в его власти и уже не представляю себя без него.

— Моя красивая девочка, — глядя на меня с восхищением, снимает трусики. Оставляет на коже обжигающие поцелуи, страстные тягучие.

Я мгновенно вспыхиваю, когда он так смотрит. Это какое-то помешательство. Мужчину, которого я боялась и ненавидела, теперь люблю безумно. Таю в его руках. Получаю наслаждение от секса с ним.

— Горячую воду надо включить, а то ты уже вся в мурашках. Идем под душ.

— Тихо, не дергайся, я сам, — забирает из моих рук мочалку, выливает на нее гель для душа с цитрусовым запахом.

— Скажи еще раз, — от низкого будоражащего голоса становится жарче, чем от воды.

Руки скользят по талии, опускаются на бедра.

Провоцируя трепетное волнение внизу живота.

— Люблю тебя, люблю, — повторяю, словно в бреду, чувствую, как мощный каменный член упирается в поясницу.

Пальцы Зевса проводят по нежной коже и ласкает меня между ног. Я выгибаюсь, трусь попкой, сгорая от нетерпения.

— Кроха, не выпрашивай. Никакого секса сегодня не будет. Хватит с тебя впечатлений на сегодня, — смачно шлепнув меня по ягодицам, начинает смывать с нас пену. Еще раз проходится по всем моим выпуклостям.

— Тогда прекрати меня дразнить, — обиженно постанываю ему в губы.

— Моя ненасытная девочка, — целует шею, ключицы. Вот же изверг. Сам меня заводит, а секса лишает. У меня же горит все внутри и пульсирует. Ну ничего, ночь длинная. Я его успею соблазнить.

— То есть, я не услышу ответных признаний? — провожу ноготками по каменному прессу, невинно хлопая ресничками.

— Я тебе уже во всем признался, — удивленно смотрит на меня.

— Ну, мне мало. Хочу каждый день слышать, как сильно ты