Роман с конца - Марина Сом

— Полина, ты же не думаешь в таком состоянии садиться за руль?

— Если я буду ждать до утра, то сойду с ума.

— Я не пущу тебя одну ночью в таком состоянии. Поедем вместе, я поведу.

— Паша, ты выпил.

— Всего одну бутылку. Я трезвый, почти как стёклышко.

— Нет, ты выпил — и за руль не сядешь.

— Я точно в более адекватном состоянии, чтобы вести машину, чем ты.

Опираясь на пол, я опускаю крышку унитаза, сажусь и мотаю головой. Последнее, что я сделаю — это сяду в машину вместе с подвыпившим человеком. И мне не важно, была это бутылка пива или бокал вина.

Нет, нет, нет и ещё раз нет.

Глаза Паши загораются, будто его осенила гениальная идея.

— Если ты не готова ждать до утра…

— Я еду сейчас.

— Тогда я разбужу Марка.

— Не смей! — громко возражаю я. — Даже не думай этого делать.

— Но…

— Нет, — твёрдо заявляю я. — Это точка. Ты никого не будешь будить, и я еду одна.

Мы пристально смотрим друг другу в глаза. Я поднимаю руку — мои пальцы почти не дрожат.

— Я в порядке, честно, — произношу больше для себя, чем для него.

Он неохотно соглашается и возвращается через минуту с набором для чистки зубов.

Закрыв дверь, я умываюсь ледяной водой, чищу зубы и, облокотившись о раковину, делаю глубокий вдох на четыре счёта, задерживаю дыхание, выдыхаю на четыре счёта, снова задерживаю дыхание — и так по кругу.

Это помогает.

Мне требуется больше времени, чем я думала, чтобы привести себя в порядок, но результатом я довольна. Взгляд чуть затравленный, но мыслю я адекватно. Расправляю плечи, готовая одним своим видом предотвратить возможную перепалку с Пашей.

Но я не готова к тому, что, выйдя из ванной, вместо тёплых карих глаз Паши на меня смотрят холодные голубые. Их владелец пристально меня рассматривает, будто оценивая мою дееспособность. Позади сидит Паша и виновато отводит глаза.

Предатель.

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Марк полностью одет, в руках — ключи от машины. От его машины.

— Пошли, — говорит он, разворачивается и в полной уверенности, что я последую за ним, выходит из здания.

Глава 31. Марк

Я лежу с закрытыми глазами не больше часа, но по ощущениям — все три. В моих силах прекратить собственные страдания: стоит лишь протянуть руку — ноутбук совсем близко.

Слова Кирилла с последней сессии громко звучат в голове: «Твоё поведение всё больше походит на одержимость и помешательство. Это разрушительно как для тебя, так и для неё».

Это правда — оно, помешательство.

У меня нет других объяснений, почему третью ночь подряд я в режиме реального времени смотрю трансляцию с камеры видеонаблюдения. Б о льшую часть времени на экране ничего не происходит, она просто спит на диване в зоне ресепшна, но как больной извращенец я продолжаю смотреть.

Глубину моего сумасшествия демонстрирует желание установить камеру ещё и на кухне. Я хотел бы сказать, что меня остановил здравый смысл, но нет. Это была необходимость отвечать на несомненно последующие вопросы моих сотрудников: зачем я это делаю? Единственный ответ, который у меня получилось придумать, — это предупреждение воровства чужих бутербродов.

Я не знаю, зачем наблюдаю за ней, что хочу там увидеть. Я влюбился не в реальную девушку, а в её образ. Этот образ за последние пару месяцев был растоптан — ничего не осталось. Но тело по инерции продолжает испытывать чувства. Мне хочется переключить рычаг, забыть, вернуться к тому, как было до. С каждым днём мысль о том, что её нужно уволить, кажется всё более логичной, но по неведомой мне причине я не могу это сделать. За короткое время я привык не только к её присутствию, но и к нашим разговорам. По правде говоря, настоящая Полина оказалась намного, намного более притягательной, чем её плоский образ в моей голове. За исключением того, что я не один...

В каком-то плане один — вряд ли у неё ещё есть босс, с которым она трахается, чтобы получить выходные.

Я открываю глаза, понимая, что в таком состоянии точно не усну. Стоит мне подняться с кровати, как я слышу два удара — стук в дверь. Мои окна выходят на главную дорогу, и я точно уверен, что никто не подъезжал. И все гости, за исключением двух домиков, где живут семьи с маленькими детьми, сейчас в походе.

Пока дохожу до двери, доносится приглушённый голос Павла:

— Марк, ты не спишь? У нас тут небольшой форс-мажор.

Резко открыв дверь, я оглядываю парня — вид обеспокоенный, но вменяемый, видимых повреждений на теле нет. Кивком головы я требую объяснений.

— Эмм, в общем, — начинает мямлить Паша и с каждым его новым выдохом я всё отчётливее улавливаю запах пива, — ты же знаешь, что сестра Поли сейчас в больнице. Так вот, ей позвонили, сказали, что нужно срочно приехать. Точнее сказать, не так уж и срочно — утром. Но она немного того...

Он запинается, подбирая подходящее слово.

— В общем, она перенервничала, и у неё не совсем подходящее состояние для того, чтобы вести машину. А сам я...

— Через пять минут буду внизу, — перебиваю его и захлопываю дверь.

Я не знал, что её сестра в больнице. То, что этот факт известен Паше, но неизвестен мне, — злит. В конце концов, я её работодатель и должен знать подобные вещи.

Три минуты спустя я оглядываю преображённое пространство кухни, и меня охватывает давно позабытое, но знакомое чувство. Я в пятом классе, и одноклассник пригласил на день рождения весь класс, кроме меня. Справедливости ради стоит отметить, что накануне я сломал ему нос, но в десять лет я не считал это уважительным поводом не звать меня.

Я не успеваю понять, как чувствую себя относительно этой ситуации, как открывается дверь в ванную, из неё выходит Полина. Её волосы убраны за уши, красные глаза и нос резко выделяются на фоне бледной кожи, а кулаки сжаты так сильно, что кажется — ещё немного, и ногти пронзят кожу. Заметив меня, её зрачки расширяются, она поджимает губы, расправляет плечи, а после переводит укоризненный взгляд на Павла.

Значит, разбудить меня — полностью его инициатива. Что не должно меня удивлять. Вряд ли она горит желанием застрять наедине со мной в тесном пространстве машины на несколько часов.

Я мысленно благодарю сотрудника за благоразумие — в таком состоянии, да ещё ночью, ей точно нельзя