Скандальная страсть - Ева Галицкая

А потом она появилась.

И у меня, блядь, перехватило горло. Я забыл, как дышать.

Все мои ожидания, все мои самые смелые фантазии разбились вдребезги. Реальность оказалась в тысячу раз охуительнее.

На ней было не просто платье. Это был кусок ночного неба, усыпанный мириадами крошечных, мерцающих звёзд. Тёмно-синий, почти чёрный шёлк обтекал её фигуру, как жидкий металл, подчёркивая каждый изгиб — тонкую талию, округлые бёдра, высокую грудь. Глубокий, но не пошлый вырез на спине обнажал её гладкую кожу и хрупкие лопатки. Её светлые волосы были собраны в сложную, элегантную причёску, открывая длинную, лебединую шею. На шее тонкой нитью сверкало бриллиантовое колье, которое я, в порыве безумия, велел добавить к счёту.

Она спускалась по лестнице, и больше не было той испуганной девочки. Ко мне спускалась невероятно красивая, уверенная в себе, убийственно сексуальная женщина.

Я стоял, как вкопанный, не в силах отвести взгляд. Моя!

Она подошла ко мне, и я уловил тонкий, едва заметный аромат новых духов, что-то терпкое, с нотками жасмина и сандала навеяло.

— Я готова, — тихо сказала она.

Я сглотнул, пытаясь вернуть голос.

— Ты… — начал я и запнулся, — Ты выглядишь…

— Я выполнила ваше задание, Максим Сергеевич? — в её глазах плясали смешинки. Она, сучка, прекрасно знала, какой эффект произвела.

— Перевыполнила, — выдохнул я, — Поехали, пока я не передумал и не запер тебя навсегда в этом доме.

* * *

В «Метрополе» было шумно, душно и пафосно. Оркестр играл что-то из Вивальди, официанты сновали с подносами, на которых пузырилось шампанское, а воздух был пропитан запахом денег и лицемерия.

Козлов встретил нас у входа. Увидев меня, он расплылся в улыбке, но потом его взгляд упал на Дашу, и улыбка скисла, как просроченное молоко. Он скривился так, будто проглотил лимон.

— Макс… И… Дарья, — процедил он, — Проходите.

По залу пронёсся шепоток. Все взгляды были прикованы к нам, точнее, к ней. Я чувствовал, как на её спине сходятся десятки мужских, оценивающих, и женских, завистливых, взглядов. Я шёл рядом, положив руку ей на талию, и чувствовал себя, как минимум, царём мира.

Тут же, как фурия, на меня налетела Оливия. Она была в кричаще-красном платье, и от неё несло алкоголем.

— Макси! Милый! Я тебя заждалась! — проворковала она, вцепляясь в мою руку, — О, - её взгляд упал на Дашу, и в нём плеснулось что-то не доброе, — И ты здесь, Золушка? На бал приехала? Не боишься, что в полночь твоё платье превратится в тыкву?

— Не волнуйся, Оливия, — ответила Даша с ледяной, вежливой улыбкой, — Спонсор этого платья настолько надёжен, что оно, скорее, переживёт всех нас.

Оливия захлопнула рот. Весь вечер она не отходила от меня ни на шаг, постоянно прикладываясь к бокалу и бросая на Дашу злобные взгляды.

В какой-то момент Козлов оттащил меня в сторону.

— Макс, пойдём, познакомлю тебя с Анисимовым, из Минстроя. Как раз по тому тендеру, помнишь? Надо обсудить детали, пока он в хорошем настроении.

Он потащил меня через весь зал. Мы стояли в углу, и этот Анисимов, потный, неприятный чиновник, что-то бубнил про откаты и проценты. Я кивал, делая вид, что слушаю, но глазами искал в толпе Дашу. Она стояла у колонны, разговаривая с каким-то седовласым академиком, и выглядела абсолютно спокойной.

— …так что, если мы правильно всё упакуем, тендер наш! — закончил Козлов, — Слушайте, господа, что мы тут стоим, как бедные родственники? Мне подарок привезли — виски двадцатипятилетней выдержки! Пойдёмте в ВИП комнату, там и поговорим спокойно, без лишних ушей!

Он подмигнул и повёл нас с Анисимовым через весь зал к закрытой ВИП комнате.

— Сейчас, мужики, вы охуеете от аромата! — хвастался он, нажимая на ручку двери.

Дверь щёлкнула и приоткрылась. Из комнаты доносились странные звуки — ритмичные шлепки и женские стоны.

Козлов нахмурился.

— Что за хуйня? Оливия ты здесь, что ли?

Он толкнул дверь.

И мы все замерли.

Прямо на массивном дубовом столе, раскинув ноги, лежала Оливия. Её красное платье было задрано до самой груди. А между её ног, ритмично двигаясь, стоял её личный охранник, молодой быковатый парень в форме. Она стонала, запрокинув голову, и в этот момент её пустые, расфокусированные глаза встретились с нашими.

Наступила мёртвая, оглушающая тишина. Было слышно только тяжёлое дыхание охранника, который застыл, как соляной столб, прямо в ней.

Первым очнулся Козлов. Его лицо из багрового стало пепельно-серым.

— Блядь… — выдохнул он.

Анисимов, чиновник, тихо хмыкнул и, пятясь, начал отступать к выходу.

Я не чувствовал ничего — ни злости, ни ревности, ни обиды. Только холодное, всепоглощающее омерзение, и какое-то странное, злое облегчение, словно с меня сняли удавку.

Я молча развернулся.

— Максим, постой! Это… это не то, что ты думаешь! — заорал мне в спину Козлов.

Я остановился в дверях, но не обернулся.

— Думаю, Игорь Борисович, что помолвки не будет, — сказал я спокойно, отчётливо, — Как и слияния, и тендера. Можете наслаждаться своим виски, и своей семьёй.

Я быстрым шагом пошёл обратно в зал и нашёл глазами Дашу. Она всё так же стояла у колонны. Увидев выражение моего лица, она мгновенно стала серьёзной.

Я подошёл к ней, взял её за руку.

— Мы уезжаем.

— Что случилось? — её глаза были полны тревоги.

— Ничего. Просто вечер перестал быть томным, — я усмехнулся, но смех получился кривым, — Поехали отсюда.

Мы вышли на холодный, мокрый московский воздух и я вдохнул его полной грудью. Мне показалось, что я впервые за много месяцев дышу свободно.

Виктор подогнал машину, я открыл перед Дашей дверь, а потом сел рядом.

— Домой, — бросил я водителю.

Она молчала всю дорогу, только крепче сжимала мою руку. Видимо чувствовала, что мне сейчас это было нужно, и мне не пришлось ничего объяснять, я просто был рад, что в этот момент рядом со мной была именно она.

Глава 21

МАКСИМ

Тишина в машине на обратном пути не давила, как раньше, не звенела от невысказанной ненависти, эта тишина была другой. Она была похожа на затишье в эпицентре урагана, когда буря всё ещё бушует вокруг, но в одной крошечной точке наступает хрупкое, противоестественное спокойствие.

Даша не отпускала мою руку. Её тонкие, прохладные пальцы были переплетены с моими, и этот простой, незамысловатый жест был единственным якорем, который удерживал меня от того, чтобы не сорваться в штопор. Я смотрел на мелькающие за окном огни ночной