Триединое Королевство - Anne Dar

Он не притворяется – его всерьёз взволновало моё признание в своём состоянии неопределённости. В ответ же на это внутри меня смешались странные и совершенно непонятные мне эмоции. Я бы сказала, что мне в эту секунду отчего-то было приятно и не по себе одновременно. Неясное чувство…

– На самом деле, я никуда не спешу.

– Значит, ты можешь остаться здесь.

– Разве что, задержаться немного…

– Или много.

– Это приглашение?

– А разве я не озвучивал ранее своего желания предоставить тебе крышу своего дома навсегда?

Я среагировала смехом на слово “навсегда” и качнула головой, как бы в попытке вытряхнуть из неё лестные слова, но больше ничего не ответила.

– Тебе очень идёт это платье.

– Если честно, я не привыкла носить платья. Даже не могу припомнить, когда в последний раз была одета хотя бы в подобие платья… Должно быть, в своём человеческом детстве, не позже десяти лет от роду.

– Какое упущение.

– Вовсе нет. Мне комфортнее в обычной одежде.

– Уверен, ты в любой одежде выглядишь великолепно, но ты не сможешь оспорить в моих глазах тот факт, что в платье ты выглядишь ослепительно.

– Прекрати.

– Что прекратить?

– Ты то и дело пытаешься смутить меня.

– Вовсе нет. Но… У меня получается?

– Вовсе нет!

– Ха-ха!..

Мы снова свободно улыбаемся, и я снова уже не столько осознаю, сколько чувствую, что в принципе общаться нам в кайф.

– Скажи, почему вы здесь все одеты подобным образом? Стиль современного средневековья с элементами готики, мне, конечно, нравится, но каким бы изысканным ни был этот стиль, ведь он не самый практичный.

– В пределах Дворца мы наслаждаемся созиданием, а не практичностью. И к тому же, кому, как не Металлам может легко даваться подобная мода: мы не споткнёмся, даже зацепив длинный подол, корсеты не задушат металлический скелет, тяжесть нарядов нашей силе неведома.

– Но ведь это не причина, верно?

– Верно… Дело в предсказании.

– Не понимаю. Объясни получше.

– Это место отстроилось и сохранилось благодаря предсказанию провидца. Слышала о таких личностях?

– В конце двадцать первого века начали появляться разговоры о прорицателях, но таких людей, то есть тех, кто говорил странные вещи о будущем, принимали за сумасшедших.

– Быть может, они в какой-то мере и сумасшедшие, и, скорее всего, большинство из них таковыми являлись до самого основания своих сознаний, однако среди таких людей находились и настоящие бриллианты. Один из этих бриллиантов предсказал, что это место не падёт до тех пор, пока не падут с металлических плеч бальные одежды. Во времена, когда были сказаны эти слова, Металлов ещё не существовало. Так что, соблюдая дресс-код, мы придерживаемся предписания предсказания.

– Необычно… – мой взгляд цепляется за цветущую неизвестными мне оранжевыми цветами клумбу. – Очень похоже, у вас здесь настоящая утопия: красота внутри Дворца и за его пределами, ухоженные сады и чистые одежды, есть даже горячая вода в избытке… Интересно, какие ещё “необычности” у вас имеются?

– А какие бы ты хотела?

– Рахат-лукум? – я без стеснения улыбаюсь, называя первое, что приходит на ум.

– Рахат-лукум – это ведь сладость? Сочетание мёда, фруктового сока, орехов, цукатов, пряностей и сухофруктов… Звучит вкусно. Но чрезмерно сладко, я такими яствами в человеческой жизни не баловался.

– А я иногда баловалась. Когда я была человеком, я настолько обожала рахат-лукум, что он считался моей слабостью наравне с хайкингом. После Падения Старого мира я периодически вспоминаю о вкусе рахат-лукума, как о прекрасном недосягаемом. Во время беременности Бореем мне даже снились посыпанные пудрой горы рахат-лукума, – я почти смеюсь.

– Я больше предпочитаю мясо слабой прожарки, если уж говорить о человеческой пище… Кажется, твоё состояние и вправду улучшилось на солнце и свежем воздухе. Я рад видеть тебя счастливой.

– Отчасти, это заслуга приятной компании.

– Благодарю за лестные слова.

– Несложно льстить правдой. Но да, ты прав, я действительно чувствую себя хорошо. Даже на удивление лучше, чем в первый раз.

– В первый раз?

– Да, когда мы в первый раз вот так прыгали через расстояния, впоследствии мне было совсем дурно… – я резко замолкаю, поняв, что, возможно, начала говорить лишнее.

Видимо, по моему резко отведённому взгляду распознав, что мне стало неуютно, Багтасар мудро решает не настаивать на развитии неприятной мне темы, и выбирает двигаться дальше:

– Ты не могла всплыть на поверхность океана из-за груза, привязанного к твоей ноге. Почему ты была на цепи? Тебя удерживали в кандалах? – он спрашивал, а я, не зная, как быстро объяснить, не поспешила ответить, и тогда он вдруг произнёс: – Только скажи, и я уничтожу твоих врагов.

От этой фразы по моей коже неожиданно разбегаются мурашки… Когда за меня спешил заступиться мужчина? Переживания сына обо мне не в счёт… Итак, первый и последний раз у меня случился с Маршалом… Давно забытое ощущение.

– Ты молчишь, значит, я прав. Тебя пленили? Назови же имена тех, кто тебя обидел, и я обращу их в прах – всех до единого.

– Никого обращать в прах вовсе не нужно, – наконец отвечая, я надеюсь не выдавать странной нервозности в своём тоне: снова эмоциональный коктейль из неожиданного удовольствия и затаённого страха. – Я сама себя приковала: провальная попытка проверить сдерживающий механизм, придуманный нами для Борея. Теперь я понимаю, что его не сдержат никакие оковы. А врагов у меня нет. Ни одного.

– Неудивительно.

– Вот как?

– У прекрасных цветов нет врагов, за исключением непогоды. Но от непогоды их можно укрыть под безопасной сенью сводов.

– Безграничный простор небес – лучший свод для диких цветов, не нуждающихся в укрытии. Ведь дикий цветок – дитя бурь, и бури – его колыбельные.

– Удивительно, как мне не хватало общения с тобой, а я даже не подозревал об этом, пока не узнал тебя.

– Мне с тобой тоже легко и интересно разговаривать, – взаимно признаюсь я.

– В таком случае, быть может, расскажешь, как вы очутились на наших берегах?

– Если честно, я и сама толком не знаю…

– Но что-то ты ведь знаешь, или, быть может, догадываешься.

Я не отвечаю. Потому что защита моей семьи для меня превыше всего.

– Умалчиваешь. Значит, не доверяешь мне.

– Я тебя совсем