Сказание об Оками 8 - Seva Soth

– Оками, прозванная разрушительницей деревень, желает поговорить со старейшинами Ишигакуре, – звонким девичьим голоском провозгласила умница Тару сразу, как только мы соскользнули вниз по отвесному склону. Услышали ее, наверное, вообще все.

Оценили ли наше миролюбие? Приняли ли тот факт, что мы могли бы тут всех заживо похоронить одной-единственной техникой? Да нифига! Сквозь облако пыли, поднятое при взрыве, к нам, рванулась объятая жаром алая фигура едва ли не трех метром ростом. Как поняла, что-то типа каменного доспеха, сотворенного тем иванином в нукенинской деревне, только сделанного из расплавленной лавы. Синтез стихий огня и земли, вроде бы невозможный без редкого генома. Такие люди с необычными кеккей-генкай мне нужны! Вот только напавший шиноби явно не согласен с тем, что он мой человек. Краем сознания отметила, что и мои ученики попали в замес, но их противники не особо хороши. Отравленные иголки Кими уже выкосили человек пять.

Я же занялась, по всей видимости, местным лидером. Самым крутым бугром, вообразившим, что он мне ровня. У многих сильных ниндзя сносит крышу от своей уникальности до того, как кто-то посильнее не ткнет их лицом в дерьмо.

Протянула к ублюдку нити чакры и… и те сгорели, едва коснувшись раскаленных доспехов, созданных стихией лавы. Долбанула электрическим разрядом. Акустической волной. Без толку. Лавовый танк пер прямо на меня.

Пожалуй, у меня есть с десяток способов его прикончить, но убив его, я ничего не добьюсь. Мне нужен не труп, а сторонник. А нужно выбить из него всю дурь, но так, чтобы это выглядело эпично и пафосно, а не унижением и потерей лица. Так что я сделала, наверное, очень глупую штуку – сжала кулаки и поперла в рукопашную, бросив ученикам: “Тот, кто сдохнет – лошара! И тот кто кого-то убьет – тоже!”

Дальнейшее биджево напоминало спарринг с Майто Гаем, если бы его разогрели до температуры плавления камня и урезали навыки в тайдзюцу с биджево потрясных до попросту очень приличных. Я кружила вокруг лавового великана и попросту молотила его руками и ногами, иногда ловя ответку, какая убила бы любого нормального человека. Одежда моя быстро превратилась в лохмотья. Эти джонинские жилеты, оказывается, нифига не прочные. Дыра на груди, оставшаяся после одного особенно удачного удара, открывала очень любопытное зрелище. Будь тут Джи, он бы заценил, а затем написал отдельную книжку об увиденном.

А еще это было больно, но боль – лишь сигнал. Десять минут, какие мы с лидером ишининов избивали друг дружку – это целая вечность по меркам сражений. Мне вроде как досталось, но на деле регенерация со всем справлялась и никакого особенного урона я не несла. Все жители Ишигакуре и мои собственные ученики к этому моменту превратились в зрителей. Я не прекращала мониторить обстановку и с удовлетворенеим отметила, что они все стоят и внимательно смотрят. Надеюсь, на то, как я биджево крута, а не на оголившуюся наполовину сиську. Не… такое внимание тоже приятно, но это не тот эффект, ради которого я все еще не отрубила ублюдку руки и ноги самурайскими техниками.

Наконец, я своего добилась – пробила кусок брони у него на боку особенно удачным ударом в печень, подкрепленным кинетическим импульсом. Великан не особенно и старался как-то блокировать или уворачиваться, уверовав в свои силы. Увидев за откловшимся куском лавы обычную плоть, я тут же вонзила туда нити чакры и передала средней силы пыточный импульс. Готово! Мужик задрожал и утратил контроль над техникой. Остывающие куски доспехов начали с него отваливаться. Вскоре в куче черной лавовой породы, вулканического пепла, если иначе, корчился крупный мужик лет пятидесяти.

По ущелью разнесся звук аплодисментов. Это Дей и Тару подсуетились, а затем и Кими смекнул их поддержать.

– Сенсей, это было, хм, круто! – громко одобрил Дейдара. – Этот их главный – ничего так, достойный противник.

Из притихших было рядов жителей Скрытой Скалы шагнули двое старейшин, тех самых, с саммита. Третий просился проверять состояние своего главного. Остальные тупо таращились, не в силах принять того факта, что их непобедимый как-его-там слил спарринг девчонке.

– Он жив и придет в себя, – объявила я старым ублюдкам, при этом тяжело и медленно дыша. Не потому, что как-то устала, а по той причине, что в воздухе полно мелких частиц, отлетвших за время поединка с лавового тела мужчины.

– Санторо-сама жив! – объявил тот, что подошел к телу. Вот обидно, могли бы и на слово мне поверить.

– Что, что вам надо? – спросили у меня двое престарелых мудил. Ну ладно, не таких и старых. Помладше старины Хирузена или Ооноки-самы, возможно, даже ровесники того, что сейчас со мной дрался, только житие у них тяжкое и потому плохо выглядят.

– Поговорить, – ответила я. – Только не с вами, с ним, – указала на бессознательного мужика. – Он молодец, хорошо сражался.

– Коджики Санторо-сама – верховный старейшина. Сильнейший воин Скрытой Скалы и шиноби S-ранга, – проскрежетал один из предъявлявших Расе за оазисы с гордостью за своего лидера.

– Ага, он сильный. Но я его побила и теперь хочу поговорить. У меня к нему предложение.

Старый хрен при диалоге на грудь мне пялился. Пришлось сделать вид, что смущаюсь и поправить обрывки жилета и маечки, что под ним, чтобы выглядеть приличной.

Полчаса спустя, когда местные убедились, что я пока что не собираюсь никого обижать, а их главный достаточно пришел в себя, мы с ним встретились в уединенной пещере. Обстановка самая убогая, какую можно представить. Да родная деревня Пиньдишань и то как бы не богаче живет.

– Не стану извиняться, что пришлось драться, – начала я. Коджики уставился мне прямо в глаза. Ну хоть не на дыру в жилете, открывающую время от времени провокационное зрелище, и то хорошо.

– Не буду извиняться, что мы ударили первыми, – начал он в тон. Хороший мужик. Тут же нас слегка отвлекли. Тощая, даже, можно сказать, несколько изможденная женщина лет тридцати принесла нам чай. Из наших пакетиков! Самого днищенского сорта. И пиалы еще из грубо обожженой глины, явный самопал. Но не стала обижать, взяла и пригубила. Ну че, не так плохо, не хочется взять и выплеснуть в рожу тому, кто заваривал.

– Коджики-сан, можно я скажу честно и прямо? – обратилась к мужчине и дождавшись кивка, продолжила. – Вы сильный и