Сказание о Ёсицунэ - Автор Неизвестен

Между тем Тосабо, изгнанный из храма Курама, укрылся в долине Епископа. За ним гнались по пятам, и он, пожертвовав свои доспехи храму великого и пресветлого божества Кибунэ, спрятался в дупле огромного дерева неподалеку. Бэнкэй и Катаока, потерявши Тосабо, сказали себе: «Господин нас за это не похвалит» – и принялись за поиски с новым усердием. Тут Кисанда, взобравшись на поваленное дерево, вдруг вскричал:

– Вон там, за спиной господина Васиноо, в дупле дерева что-то шевелится!

Васиноо повернулся и, потрясая мечом, кинулся к убежищу Тосабо.

Увидев это, Тосабо понял, что с врагами ему не совладать, выскочил из дупла и стремглав помчался вниз по склону холма. Бэнкэй обрадованно взревел: «Куда, мерзавец!» – и, распахнув во всю ширь свои длани, пустился за ним в погоню. Тосабо был прославленным бегуном, он оставил между собой и Бэнкэем не менее сотни шагов, когда снизу ему навстречу раздался голос: «Здесь жду его я, Катаока Цунэхару! Гоните его на меня!» Услыхав этот голос, Тосабо понял, что ему не пробиться, шарахнулся в сторону и побежал наискось вверх по крутому склону, но уже стоял там и целился в него сверху вниз из лука громадной стрелой с раздвоенным наконечником Сато Сиро Таданобу, словно бы говоря ему: «Не уйдешь», и уже легонько натягивал тетиву. И ведь не вспорол себе живот Тосабо, а покорно отдался в руки Бэнкэю. Тут же доставили его в храм Курама. Оттуда в столицу отрядил с ним настоятель Тобоко пять десятков монахов.

– Привести Тосабо ко мне! – приказал Ёсицунэ, и Тосабо приволокли на главный двор.

Судья Ёсицунэ во всех доспехах, кроме панциря, и при мече вышел на веранду.

– Ты видишь, Тосабо, – произнес он, – что клятвенные письма сразу себя оказывают. Зачем ты писал их? Положим, ты пожелал бы уйти от меня живым и я отпустил бы тебя, что с тобой будет?

Тосабо поклонился, коснувшись головой земли, и сказал:

– Сёдзё дорожит своей кровью, зверь сай дорожит своим рогом, а японский воин дорожит своей честью. Если вы отпустите меня живым, как покажу свое лицо сотоварищам? Одна милость от вас мне потребна: отрубите мне без промедления голову.

Выслушав его, Судья Ёсицунэ сказал:

– Видно, Тосабо – человек твердый. Потому-то и положился на него Камакурский Правитель. Надлежит ли нам убить столь важного пленника? Или оставим его живым в тюрьме? Решай и действуй, Бэнкэй!

И Бэнкэй произнес:

– Когда столь сильного врага заключают в темницу, он темницу разрушает, а это нам ни к чему. Надо его незамедлительно зарезать.

Он велел Кисанде взять конец веревки, которой был связан Тосабо. Они свели Тосабо на берег Камо в конце Шестого проспекта, и там назначенный палачом Суруга Дзиро его зарезал. Было Тосабо сорок три года. Также были зарезаны Тосабо Таро девятнадцати лет и Ихо-но Горо тридцати трех.

Те, кому удалось избежать плена и гибели, воротились в Камакуру и доложили Правителю:

– Тосабо не справился. Судья Ёсицунэ казнил его.

И Ёритомо в ярости вскричал:

– Как посмел он схватить и казнить моего посланца? Он жестоко за это поплатится!

Но воины говорили между собой:

– Тосабо был казнен справедливо. Ведь он был послан убить Судью Ёсицунэ!

О том, как Ёсицунэ покинул столицу

Так ли, иначе ли, но Камакурский Правитель объявил карательный поход. Первым с большой силой двинулся на столицу Ходзё Токимаса. Что касается Хатакэямы, то поначалу он отказался, однако, получив повторное повеление, встал во главе Семи родовых союзов Мусаси и вышел к храму Ацута в провинции Овари. И еще прошел слух, что вскорости из Восточных земель выступит арьергардом Ояма Сиро Томомаса с отрядом в тысячу с лишним всадников.

В первый день одиннадцатого месяца столичный Судья Ёсицунэ отправил с превосходительным Нисиномия-но самми в резиденцию государя-монаха такое послание:

Когда я, не щадя своей жизни, громил врагов династии, я не только смывал позор с имени предков своих, но и стремился утишить высочайший гнев. И вот, в то время как ожидал я особых милостей в знак монаршей благодарности, поражает меня нежданное известие: Камакурский Правитель, словно неблагодарный волк, ищущий загрызть человека, который его вскормил, отрядил против меня свои войска. Надеялся я получить во владение земли к западу от заставы Встреч, однако теперь прошу, чтобы отдали мне хотя бы только Сикоку и Кюсю, куда бы я и удалился незамедлительно.

Тут надлежало определить высочайшее решение, и потому собрался Придворный Совет. Каждый высказал свое мнение, и приговорено было так: «То, что говорит в своем послании Ёсицунэ, вызывает сочувствие. Однако, ежели даровать ему соответствующий рескрипт, гнев Камакурского Правителя будет ужасен. Напротив, ежели такой рескрипт не будет ему пожалован, Ёсицунэ, несомненно, поведет себя в столице по примеру своего двоюродного брата Кисо Ёсинаки, и тогда здесь учинится великое беспокойство. Поскольку войска Камакурского Правителя уже находятся на пути к столице, надлежит сделать так: даровать Ёсицунэ просимый рескрипт и в то же время указать войскам Минамото из ближайших провинций напасть на него близ бухты Даймоцу».

На том порешили, и рескрипт был дарован. Получив его, Судья Ёсицунэ стал готовиться к отбытию на Сикоку.

Как раз в то время в столице собралось множество воинов из Сикоку, и был среди них некий Огата Сабуро Корэёси. Ёсицунэ призвал его к себе и сказал:

– Я пожалован землями Кюсю и направляюсь туда. Могу я положиться на тебя?

И Корэёси ответил:

– Как раз сейчас прибыл в столицу некто Кикути Дзиро. Призовите к себе и его, и, ежели благоугодно будет вам его казнить, я сделаю все, что вы прикажете.

Судья Ёсицунэ призвал к себе Бэнкэя и Исэ Сабуро и спросил:

– Кто из них лучше – Кикути или Огата Сабуро?

Они ответили:

– Оба равноценны. Правда, Кикути будет понадежней, но зато у Огаты больше воинов.

Тогда Ёсицунэ вызвал Кикути и сказал:

– Беру тебя в сторонники.

– Я бы с радостью пошел под вашу руку, – ответил Кикути, – да вот беда: сына моего взяли на службу в Восточных землях, а разве это дело, чтобы родитель и сын состояли во враждующих лагерях?

И Ёсицунэ объявил:

– Раз так, надлежит Кикути убить.

К жилищу Кикути был послан отряд под командой Бэнкэя и Исэ Сабуро. Кикути отбивался до последней стрелы, затем поджег свой дом и зарезался. И Огата Сабуро, взяв голову самоубийцы, представил ее Ёсицунэ.

Третьего числа одиннадцатого месяца Судья Ёсицунэ в сопровождении своего дяди, правителя провинции Бидзэн, покинул столицу.