Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис - Наталья Самсонова

логично. Саймиш не богат, не красив и не силен. Я бы даже сказала, что консорт моей матери был откровенно беден, уродлив и слаб. А еще труслив — он и сейчас бежит от любой конфронтации. Но, очевидно, никто другой не согласился записать на себя чужого ребенка.

«Саймишу хорошо заплатили, но…» Тут я замерла. Но если он знал, что я не его дочь, то как он решился выдать меня замуж? Свидетельствовать перед богами вместо меня?! Это и кровным-то родственникам не всегда с рук сходит!

Боже, тетушка, как не вовремя ты приняла снотворное!

Захлопнув окно, я сбросила халат и тапочки и заползла под одеяло. Надо хоть немного вздремнуть. Завтрашний день… Завтрашний день будет завтра.

Но едва лишь мне удалось задремать, как в спальню ворвалась исполнительная Элиза. Она сквозь громкую зевоту возвестила о том, что леди Лукреция проснулась и вот-вот прибудет:

— Клотти помогает своей леди одеться. Подать чай?

Я вызвала астрологическую проекцию времени и глухо застонала. Пять утра. «Завтрашний» день наступил. Как ни крути, а спать мы с Лукрецией уже не ляжем.

— Пока ничего не нужно, — я села и растерла лицо руками, — отдохни до первого завтрака.

Элиза с недоумением на меня посмотрела:

— Я же буду вам мешать.

Только в этот момент я вспомнила, что она повадилась спать в гостиной, а не в комнате для слуг. Окинув взглядом спальню, я кивнула на маленькую софу, что стояла в изножье кровати:

— Спи здесь.

Набросив на плечи халат, я вышла в гостиную. Разожгла меж пальцев пламя и от него затеплила свечи. Живой огонь успокаивал, в отличие от яркого и безжалостного колдовского света.

— Милая? — Тетушка вошла в гостиную. — Что случилось?

— Я незаконнорожденная? — прямо спросила я.

Тетушка ахнула, подалась ко мне и, едва лишь попытавшись заговорить, тут же схватилась за горло:

— Ох, милая, попробуй поиграть словами. На мне печать с условием.

— Я знаю, что лорд Саймиш мне не отец, — с горечью произнесла я.

И губы Лукреции полыхнули золотом:

— Отец. Он твой отец по магии. Ты полностью законнорожденная, моя девочка. Он принял тебя, в присутствии жреца назвал своей дочерью и перерезал твою пуповину. И жрец этот все еще жив.

Тугая пружина, сжимавшая мое сердце, немного ослабла.

— Но по крови...

— Астрея отказалась говорить, кто твой отец-по-крови, — вздохнула Лукреция. — Но это и неважно, Саймиш перед лицом богов взял на себя ответственность за тебя.

— Он сейчас в больнице, с откатом. — Я обхватила себя за плечи.

Тетушка коротко выругалась и, сев в кресло, подобрала под себя ноги.

— Так заслуженно же, милая. То, что он вытворил с твоей свадьбой, — как сразу не ударило! Опоить доверенную кровь — это ж додуматься надо было!

— Утром придется ехать к нему в больницу. С цветами и сластями, — выдохнула я и, морщась, принялась растирать грудь ладонью.

Лукреция поперхнулась воздухом:

— Чего?!

— Мы не можем предать огласке нюансы моего брака. Теперь я хочу остаться замужем ровно до тех пор, пока мы не изучим архивы. Пока мы не...

— Не отомстим.

— Я знаю, что глупо мстить тварям-из-за-грани. Та, что лишила меня матери, наверное, уже сожрана кем-то другим, но... Но мое пламя рвется наружу, стоит мне заметить тварь. Знала бы ты, как тяжело было стоять в стороне в ту ночь, когда Хайлен уничтожил напавшего на нас духа.

— И это меня пугает, — тетушка съежилась, — обычные маги теряют волю в присутствии тварей. И лишь ты преисполняешься пламенной ярости.

— В любом случае, если король и правда боится архивов райн-Торланда, он воспользуется скандалом и проявит сострадание к несчастной леди райн-Рейвис, — скривилась я.

Боль в груди понемногу затихала, и я смогла сесть ровнее.

— Погоди, а что с этим пятилетним не-разводом? — спохватилась тетушка.

А я, кривовато улыбнувшись, напомнила:

— Король вертит своими эдиктами как хочет. Кто знает – может, его волей можно развестись? Но сейчас я этого совершенно не желаю. Да и в целом мы сможем противостоять слухам только вместе, а для этого… Для этого придется потрафить Саймишу.

— Корзинку с цветами и сластями соберу я, — сварливо проговорила Лукреция, — выберу то, что никто из Саймишей не любит.

Я с нежностью посмотрела на тетушку:

— Леди Саймиш даже лакрицу ест, когда ее в театре бесплатно подают.

— Тц, — сердито цокнула Лукреция. — Экие неприятные люди. Никогда не понимала, почему Астрея выбрала это ничтожество.

— Потому что им было легко управлять, —предположила я. — Ты сама говорила, что он не смел перечить матери.

— Потому и оставил ее на съедение, — с болью выдохнула тетушка и тут же принялась извиняться: — Прости, прости, моя девочка.

Но я покачала головой:

— Все в порядке. Я все равно этого не помню.

Мы с Лукрецией обе полагали, что мне довелось увидеть бой моей матери с тварями-из-за-грани. Иначе почему моя память помутилась? И вместо страха перед темными духами я испытываю яростную ненависть.

В итоге Лукреция убедила меня лечь на пару часов поспать. У нее еще осталось несколько капель снотворного. Так что вышла я в итоге лишь ко второму завтраку.

Моя деятельная тетушка успела собрать корзину со сластями и цветами, а слуги райн-Торланда подготовил экипаж. Сам он тоже собирался пойти с нами. И на мое удивление он просто пожал плечами:

— Как верный супруг, госпожа моя, я не могу игнорировать происходящее.

И это его непробиваемо спокойное «госпожа моя» вдруг возмутило меня до глубины души. Я хотела знать, что он чувствует на самом деле! А не терпеть вот эту вот благопристойную чушь. Его ровный, временами снисходительный тон раздражал.

Но сейчас не время для скандала, поэтому я чуть сбавила шаг, пропуская Хайлена вперед. А затем и вовсе остановилась, чтобы подчинить взбунтовавшееся пламя.

— Леди райн-Рейвис, позвольте обратиться.

Обернувшись, я увидела Милдред. На первый взгляд, служанка ничуть не изменилась, но… Но смотрела она на меня с некоторым уважением.

Приструнив свою стихию, я посмотрела на Милдред и кивнула:

— Обратись.

Она подняла ладонь, проколола указательный палец вышивальной иглой и поклялась не вредить мне ни словом, ни действием, ни бездействием.

— Прошу, не отказывайтесь есть с господином за одним столом. — Служанка поклонилась и отошла, не вынуждая меня отвечать.

Ошеломленная, я посмотрела на тетушку. И