Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

что я удивился, как кабинет не загорелся. — Софья тихо хихикнула, но сразу ойкнула, потому что я нашёл особенно тугой узел в районе близкой к лопатке. — Терпи-терпи, — сказал я, немного ослабляя нажим. — Это надо размять.

— М-м-м… да, давай, — выдохнула она, расслабляясь снова. — Лучше потерпеть сейчас, чем завтра скрюченной ходить. У меня завтра важная тренировка, и если я не выложусь на полную, то Татьяна меня живьём съест.

— Не съест, — успокоил я. — Я тебя в порядок приведу.

— Знаю, — просто сказала она. — … потому и пришла.

Я продолжил работать. Руки сами находили проблемные зоны — намыленные за последние дни до автоматизма. Но с Софьей это было не работой сапёра, как с Алисой, и не прелюдией, как с Ириной. Это было просто… приятно. Тёплый, живой контакт без подтекста.

— А вообще, — начала она мечтательно, — … ты знаешь, мне мама недавно кое-что рассказывала. Про своё первое свидание с папой. Они на каток пошли, а он упал и штаны порвал. Прям по шву, от колена до… ну, сам понимаешь.

Я рассмеялся в голос, представив себе эту картину: неуклюжий ухажёр, расползающиеся штаны, мама Софьи, которая, судя по всему, и тогда была такой же прямой и тёплой.

— Блин… и чем дело кончилось?

— А… ну-у… она его зашивала потом у себя в общаге. Говорит, с той ночи и поняла, что это её человек. Потому что, если мужчина готов ради тебя терпеть позор с разодранными штанами и не сбежать, когда ты его иголкой случайно тыкаешь, — это судьба.

Я фыркнул, разминая её поясницу круговыми движениями.

— Романтично. Особенно про иголку.

— У нас в семье всё такое, — довольно сказала Софья. — Не гламурное, зато живое.

Я хмыкнул, продолжая работать над поясницей, а в голове само собой всплыло:

Хорошая у неё семья. Тёплая. Со своими приколами, с порванными штанами и иголками, прям живая… настоящая. У меня вот так не было. Даже завидно, блин. Хотя… чему тут завидовать? У каждого своё, но приятно, что такие вообще бывают.

— Лёш? — вывел меня из размышлений её голос. — Ты там уснул?

— А? Нет, работаю, просто думал над твоими словами, — спохватился я. — Закончил с поясницей. Сейчас ногами займусь.

— Хорошо… а… что надумал-то? — заинтересованно спросила она.

— А то, что это хорошо, что всё по-простому, что ли, по-честному… — я засмущался от своих же слов. — Прости, не знаю, какие слова подобрать, я ведь массажист, а не мастер слова. Просто приятно, что еще есть такие душевные семьи, сейчас такого… мало.

Выслушав меня, Софья замолчала, явно начав обдумывать мои слова, а я плавно перешёл к её ногам. К сильным, рельефным икрам, которые сегодня явно переработали. Привычным движением взялся за щиколотку, фиксируя, и начал аккуратно, от голеностопа вверх, вести пальцами с лёгким надавливанием, разгоняя кровь и прощупывая мышцу.

— Ох… да… вот здесь прям каменное всё, — простонала она, когда я добрался до середины икры. — Давай пожёстче, Лёш, я выдержу.

— Как скажешь.

Я усилил нажим, работая большими пальцами вдоль икроножной мышцы. Она терпела, только дыхание стало чуть глубже и иногда срывалось на тихий, сдавленный выдох, когда я добирался до особенно чувствительных мест. Потом перешёл к задней поверхности бедра. Здесь мышцы были эластичными, податливыми, но чувствовалась усталость — та самая, приятная, после хорошей тренировки.

— Перевернись, — попросил я, закончив с ногами. Она сделала это легко, привычным движением придерживая полотенце на груди. Её лицо было расслабленным, чуть раскрасневшимся, глаза блестели. — Ну как ты? — спросил я, начиная с рук. — Всё в порядке?

— Таю, — честно призналась она. — … если так дальше пойдёт, я тут и усну.

— Усыплять не входит в мои обязанности, — усмехнулся я. — Наоборот, я должен тебя взбодрить перед выходом в люди.

— А я не хочу в люди, — капризно протянула она. — Хочу тут лежать, чтоб меня гладили, и чтоб никто не дёргал.

— Хах, — я улыбнулся. — А звучит и вправду приятно.

— Именно…

Она коротко кивнула с довольной улыбкой на лице, и я продолжил разминать её предплечья, потом перешёл к плечам, к ключицам. В процессе полотенце чуть сползло, открывая ложбинку между грудей, но она даже не дёрнулась поправлять — настолько была расслаблена и доверчива.

Потом я спустился к животу. Делал лёгкие, плавные круговые движения по часовой стрелке. Она прикрыла глаза, на губах блуждала блаженная улыбка. В кабинете было тихо, только слышалось её ровное дыхание и лёгкий шорох моих ладоней по её коже.

— Лёш… — вдруг тихо сказала она, не открывая глаз.

— Мм?

Она чуть приоткрыла глаза и посмотрела на меня — прямо, без тени игры или кокетства.

— Ты такой хороший, Лёш… правда. Я когда маме про тебя рассказывала, она сказала: «Сразу видно, что парень с головой и сердцем на месте». А она у меня… людей чувствует.

Я ощутил, как по щекам разливается лёгкий жар. Похвала от мамы Софьи, которую я видел всего пять минут, казалось, грела почему-то сильнее, чем все благодарности от кого-либо до этого.

— Эмм… передавай ей спасибо, — сказал я хрипловато.

— Сам передашь, — улыбнулась она. — Она ещё придёт. Вчера вечером обещала проконтролировать, чтобы я питалась правильно. Возможно, даже будет тебя пытать про мои пищевые привычки.

— Я готов, — усмехнулся я. — Расскажу, что ты на завтрак одни сырки ешь.

— Лёша! — она возмущённо дёрнулась, но тут же рассмеялась. — Ах ты предатель!

Её смех был таким лёгким, таким настоящим, что у меня внутри что-то оттаяло. Весь сегодняшний ад с Алисой, всё напряжение, вся эта ледяная тяжесть — всё отступило куда-то далеко на задний план. Осталась только она — тёплая, живая, настоящая.

Я сам не заметил, как моя рука, вместо того чтобы продолжить массаж, просто легла на её тело поверх полотенца, почти там, где была её грудь. И Софья не отдёрнулась, не напряглась. Она только посмотрела на меня — и в её глазах было то самое, что я уже видел однажды. Только теперь отчётливее. Искреннее. Незащищённее.

— Лёш… — прошептала она, и я неожиданно даже для себя самого наклонился, и наши губы встретились.

Её губы были мягкими, а сам поцелуй был нежным и неуверенным