Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

загадку. Скорее — тяжёлый камень на душе. Чувство, будто я настучал. Будто нарушил какое-то негласное правило этого странного мира. Предал доверие, которое Алиса, сама того не ведая, оказала мне, показав свою боль.

Вот и сделал «что нужно», но почему-то чувствую себя дерьмово, — пронеслось в голове. — Может, всё-таки стоило сказать ей лично? Мля… надеюсь, Татьяна на неё хотя бы там не орёт…

Вскоре, не дождавшись их возвращения на лед, я решил вернуться в свой кабинет. Тишина здесь была уже другой. Не пугающей пустотой, а заряженным ожиданием, как тиканье часов перед боем курантов.

Наступал вечер. А значит, начиналась последняя, третья смена. Танцы с долгами, но теперь с новым, горьким привкусом на губах.

Ну что ж, Орлов, — мысленно подводил я итоги наблюдений. — Ирина, судя по её горящим глазам на льду, явно настроена не на массаж, а на активное продолжение наших «отношений». Ей нужен ещё один раунд, и с «расслаблением» посерьёзнее. Хорошо хоть она последняя на очереди — успею передохнуть.

Алиса…

Чёрт, с Алисой теперь надо как-то особенно осторожно. Она сейчас после разговора с Татьяной либо в ярости, либо в глубочайшем ступоре. Надо брать хитростью. Как именно… пока туманно, но факт остаётся фактом: поле покрыто минами.

На автомате я начал готовиться. В первую очередь закрыл окно, затем разложил на столике свежие, пахнущие чистотой полотенца.

Подошёл к полке с маслами и, проводя пальцами по этикеткам, начал рассуждать.

Ментол — для бодрости и показной стерильности. Лаванда — для успокоения расшатанных нервов, причём скорее моих… хотя, думаю, и Алисе пригодится, да оставим это для неё. Ваниль… — я взял флакон, поставил его на видное место. — … для тех, кто хочет сладенького, а сладенького у нас хочет Ирина, значит, ваниль для неё.

Да уж… всё как в жизни — выбор зависит от аппетита и степени испорченности. — я поднял взгляд на часы. — Наверное, Софья скоро придёт. — подумал я. — Ну, с ней хотя бы можно просто работать, без этих игр на грани нервного срыва… Для неё выберу миндальное, хорошо подойдет.

И, думаю, мы с ней еще посмеемся над ситуацией с её мамой. Блин, а было действительно забавно… особенно её фраза про горшок.

Внезапно за спиной раздались шаги.

— Что? Уже? — удивился я вслух, и сердце тут же сделало один громкий, тяжёлый удар где-то в районе горла.

Я не обернулся к двери, когда послышался характерный щелчок того, как надавили на ручку, а просто сделал глубокий вдох, почувствовав, как воздух заполняет лёгкие, прохладный и освежающий.

В следующую секунду дверь приоткрылась без стука, и последняя мысль перед тем, как обернуться, была: «Ну, поехали!»

— Ну что, мастер, готов к работе? Я вот просто изнываю от нетерпения! — весёлый, игривый и до краёв наполненный самыми недвусмысленными намерениями голос заставил меня резко обернуться.

В проёме стояла Ирина в своей спортивной экипировке — облегающий топ и обтягивающие штанишки. На её лице играла знакомая хитрая ухмылка.

— Ирина? — я не смог сдержать удивлённой гримасы. — Я думал, ты… позже. А сейчас… Софья…

Она махнула рукой, как будто отмахиваясь от пустяка, и вошла, захлопывая дверь.

— За мной скоро заедут, семейные дела, и вот… чтобы не упускать шанс побыть с тобой наедине… — она сделала ударение на последнем слове, и в её глазах вспыхнули те самые «огоньки». — … мы с Софьей поменялись. — пояснила она и сделала шаг вперёд, её пальцы потянулись к пуговицам моей рубашки.

Я тут же поймал её руку. Не грубо, но твёрдо.

— Стоп. Сначала — работа. Должен же я хоть как-то оправдывать свою зарплату.

— Да ладно тебе… — она надула губки и добавила с улыбкой: — я же никому не скажу.

— Нет-нет, давай раздевайся и ложись. На живот. Сначала массаж. А там… посмотрим.

— Ну-у… я ведь тороплюсь… — произнесла она жалобно, после чего, увидев мой настойчивый взгляд, добавила: — Ладно! Уговорил! Но только если будешь стараться! Сделай так, чтобы мне было хорошо!

Не дожидаясь дальнейших приглашений, она решительно подошла к столу и начала раздеваться. Быстро, эффективно, без тени стеснения. Скинула кроссовки, затем одним плавным движением стянула штаны. Потом взялась за топ.

— Эй, полегче, — начал было я, но было уже поздно.

Топ взлетел через голову и мягко шлёпнулся на стул. На ней не оказалось лифчика. Совсем.

Блин, что она делает⁈ — пронеслось в голове, и я рванул к двери, проверяя, точно ли она закрыта на замок. — Открыта! Мля! — я тут же её закрыл, а когда обернулся, передо мной предстала она уже обнажённая, во всей своей спортивной, соблазнительной красоте.

Рыжие волосы рассыпались по плечам, кожа сияла под светом ламп, упругая грудь с тёмно-розовыми сосками, идеальный животик, тонкая талия…

Мля! Какая же она… сексуальная! — тут же пронеслось в голове. — А может, ну его нахер, этот массаж? — взмолилось во мне мужское начало, а также и мужской конец, но массажист-профессионал тут же взял вверх. — Нет! Работа превыше всего!

Пока я боролся сам с собой, она уже улеглась на стол на живот, подложив руки под голову. Её спина, ягодицы, длинные ноги — всё было выставлено напоказ с вызывающей естественностью.

— Ну что, мастер, я готова, — сказала она, и в её голосе прозвучала довольная ухмылка.

Я подошёл, чувствуя, как подступает знакомое, предательское тепло внизу живота. Мой «дружок», казалось, только-только начал приходить в себя после сегодняшних подвигов, но вид такого откровенного, роскошного предложения заставил его дрогнуть и начать медленно, но охотно наполняться тяжестью.

Совсем без сил, но всё равно что-то там пытаешься, да? — мысленно вздохнул я и взял ванильное масло.

Налил в ладони, растёр, пытаясь сосредоточиться на тактильных ощущениях, а не на визуальных. Первое прикосновение к её коже — горячее, гладкое, живое. Я начал с плеч, с трапеций. Работал глубоко, профессионально, стараясь найти реальные зажимы, а не просто скользить по поверхности этой сладкой молодой кожи.

Но это было невероятно сложно. Мои пальцы скользили по упругим мышцам её спины, спускались к пояснице, к ягодицам — округлым, идеальной формы, которые так и просились, чтобы их коснулись не как массажист… а как мужчина, желающий укусить эту сладкую упругую попку и, конечно… облизать её…

Чёрт подери, это невыносимо!!! — стонал я про себя от