Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

Но лёд лишь жалобно скрипнул на её выходку. Казалось, это был жест абсолютного отчаяния.

В следующий миг, всего через несколько секунд, на лёд выкатились Ирина и Софья.

Ирина сразу взяла быстрый темп, её движения были широкими, размашистыми, с налётом артистичного щегольства. Она сделала несложный прыжок — тулуп, — приземлилась не идеально, но тут же превратила небольшую потерю баланса в изящный пируэт и, проезжая мимо бортика, бросила на меня взгляд, полный смеси нового вызова и обещания.

Мля… вот же она ненасытная! — тут же пронеслась мысль в голове. — Хотя это и неудивительно, мы же еще так и не трахнулись по-настоящему. И, вероятно, все эти оральные и пальчиковые ласки не могут заменить настоящий секс с проникновением.

Софья в этот момент, пока я думал о всяких пошлостях, мирно бежала свои круги, изредка делая простые вращения, и на её лице было спокойное, даже радостное выражение. Она поймала мой взгляд, улыбнулась и махнула рукой — простой, дружеский жест в этом море сложностей.

А над всем этим царила Татьяна. Она стояла у бортика, руки скрещены на груди, а её взгляд сканировал лёд как радар. «Ирина, выше колено!», «Софья, не заваливай корпус!», «Алиса…» — она на секунду замолчала, наблюдая за её мучениями, и продолжила уже другим тоном, не крича, но так, что было слышно чётко: «…Алиса, не геройствуй. Сбавь темп. Работай над шагами». Её командный голос не допускал возражений.

Её взгляд… взгляд этой женщины иногда, между указаниями, скользил по мне. Не пристально, а мимоходом. Но в нём читалось не ревность и не интерес. Это был взгляд собственника, который видит свой инструмент, отложенный на полку, и испытывает удовлетворение от того, что инструмент на месте, чист и готов к следующему использованию.

Этот взгляд грел меня и пугал одновременно. После сегодняшнего я уже не был для неё просто случайным парнем — я был её партнером… я был её… Хотя, зная Татьяну, скорее я был просто живым дилдо…

А что удобно и, главное, бесплатно! Единственное, что требуется подзарядка в виде кофе и пирожен, ну а также и периодически необходима утилизация презервативов… Но не спешите расстраиваться! С этой задачей «живой дилдо» и сам хорошо справиться.

Отбросив лишние мысли, я снова посмотрел на Алису и казалось я видел перед собой лишь прямую причинно-следственную связь между кривым лезвием и этой болью, а сделать, ничего не мог.

И осознание этого глодало изнутри, из-за чего мысли метались: «Так, Орлов, думай. Сказать ей в лоб: 'Я лазил в твой шкаф» — она меня этим же коньком прибьёт. Анонимка? Не… детский сад, да и сразу раскусят… Может, через Софью? Случайно обронить при ней фразу насчёт проверки инвентаря? Но Софья может и ляпнуть что-то…

Чёрт, надо что-то безопасное. И эффективное. Блин, а может, не усложнять и просто намекнуть Татьяне, а она пускай разбирается? Типа как с презиками сделать? Не придумывать сложную стратегию, и не разрабатывать какой-то «гениальный» план, а просто смыть в унитазе, ну, в этом случае рассказать Татьяне.

Я продолжал наблюдать, и мысль крепла.

Мля! Это же логично! Более того — это моя прямая работа как штатного почти-специалиста. Вижу проблему — докладываю руководству. Главное — не упоминать про незаконные делишки, а сказать именно про то, что именно я обнаружил. Да, чёрт возьми! Просто скажу, что увидел проблему прямо сейчас, вот прям пока она каталась передо мной, и… может, совмещу это с тем, что мне сказала Софья, а Татьяна пускай разбирается!

План казался гениально простым и единственно верным. Снять с себя ответственность за взрыв, передав детонатор в надёжные руки. Оставалось только дождаться подходящего момента и подать информацию в нужной, максимально нейтральной и профессиональной упаковке.

Теперь я знал, что делать, и лёгкое облегчение начало разливаться по телу, как тут мои размышления прервал громкий, но добродушный голос, разнёсшийся по всему катку:

— Сонька! Малышка! Руки не расслабляй! Двигай тазом!

Глава 8

Чужой стыд, чужое удовольствие и…

— … Сонь! Ножки-то вытягивай! Не сутулься! Делай правильно!

Голос с трибун был женским и звонким. На льду Софья вздрогнула, как от щелчка по носу, и её сосредоточенное личико, собранные брови — всё это разлетелось вдребезги.

Она отчаянно замахала рукой в сторону голоса, всем видом показывая: «Мам! Тише! Ты меня на весь каток позоришь!»

Я не удержался и фыркнул в кулак, отводя взгляд от Софьи и поворачивая голову налево. У бортика, перегнувшись через ограждение, стояла женщина лет сорока с небольшим. Приятное, открытое лицо, умные, добрые глаза за стильными очками.

Женщина поймала мой взгляд, поняла, что я стал свидетелем её педагогического провала, и смущённо улыбнулась, виновато пожав плечами.

Софья, в этот момент красная как рак, подкатила к бортику.

— Ну-у… ма-ам! — проворчала она. — Я же не на детском утреннике! Все смотрят!

— Ой, Сонечка, прости, родная! — женщина потянулась, чтобы погладить дочь по щеке через бортик, но та отпрянула. — Я просто волнуюсь! И не зря ведь волнуюсь! Ты свои вещи забыла в машине, — она протянула через бортик небольшую тканевую сумку. Софья, всё ещё пунцовая, взяла её, но в углу её рта уже дрожала сдерживаемая улыбка. — … глупышка ты моя.

— Спасибо… и, пожалуйста, не кричи больше. Ладно? — попросила она, продолжая улыбаться и поглядывать на меня.

— Ладно, ладно, не буду, — пообещала мама, а затем, понизив голос до конспиративного шёпота, который, впрочем, был слышен метра на три, добавила: — Кстати, звонила та школа гитарная. Говорят, если не передумали, в субботу в десять можете на первое пробное прийти. Ты только скажи, чтобы я тебя отвезла. А то опять в своих наушниках в телефон уткнёшься и проедешь мимо.

Софья закрыла лицо ладонями, но плечи её задрожали от сдержанного смеха. Было видно, что ей одновременно до ужаса стыдно и безумно смешно.

— Ма-ам… потом поговорим, хорошо? Я сейчас…

— Да-да, беги, солнышко, катайся! — женщина махнула рукой, и Софья, кивнув, откатилась назад на лёд, пытаясь снова собрать образ серьёзной спортсменки, но улыбка так и не сходила с её лица. Женщина обернулась ко мне, её взгляд был тёплым и немного извиняющимся. — Вы простите и не обращайте внимание, — сказала она с