Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

Я стоял, опираясь на неё, пока пульсации не стихли. Но она не дала мне отстраниться. Её рука потянулась назад, нащупала моё бедро.

— Ещё, — приказала она хрипло. — Не останавливайся… ммм… продолжай.

И, чёрт возьми, мой член, ещё чувствительный и пульсирующий, но всё ещё твёрдый внутри неё, послушно отозвался на её голос и столь приятные сжатия её влагалища.

Я снова начал двигаться, уже через собственную усталость и больную чувствительность, находя в этом новую, почти болезненную остроту.

Она застонала громче и глубже, её стоны теперь были открытыми, хриплыми, и она начала подыгрывать каждому моему движению, её ногти впились в мою руку так, что остались белые следы.

Второй раз я кончил быстро, почти без новых ощущений, просто выдавил из себя несколько горячих капель в уже наполненный презерватив, затем вытащил член. И, пытаясь отдышаться, увидел, как на конце презерватива образовался тугой шарик, переполненный моим «добром» и свисающий, будто тянущийся к земле.

В это время, пока я пытался прийти в себя, всё ещё ощущая приятное тепло после оргазма, Татьяна медленно сползла со стула и развернулась. Её лицо было влажным от пота, губы распухшими, глаза — тёмными, нечитаемыми, но в них плясали отблески только что пережитой бури.

Она приблизилась ко мне и снова поцеловала — долго, глубоко, устало, будто делясь остатками угасающей страсти и ставя последнюю, влажную печать на сегодняшнем акте собственности.

Потом её рука опустилась между нами, пальцы аккуратно обхватили резиновое кольцо у основания моего члена и стянули презерватив. Она ловко завязала его узлом, одним движением, и бросила этот тёплый, липкий шарик на сиденье стула, где мы только что были.

Затем, не говоря ни слова, она опустилась передо мной на колени. Её руки обхватили мои бёдра, а губы сомкнулись вокруг моего члена, всё ещё влажного.

Казалось, она не сосала, не пыталась доставить мне удовольствие, а очищала — медленно, тщательно, с каким-то хирургическим вниманием, проводя плоским языком по каждой складке, смывая с кожи остатки спермы и смазки, не пропуская ни сантиметра.

Это было невероятно, прямо безумно возбуждающе. Мой член, казалось, уже выжат досуха и не мог ничего, но под её упорными, влажными губами снова начал наполняться тяжёлой, тупой, невероятной твёрдостью, отвечая животным инстинктом на этот порочный уход.

Она вытащила его изо рта и начала рассматривать, держа у самого основания, будто изучая неодушевлённый, но очень ценный инструмент.

— Какой он твёрдый, — сказала она просто и с лёгким, искренним удивлением в голосе. — Видимо, хочет ещё… как и я…

Одной рукой она продолжала держать мой пульсирующий член, а другой скользнула под чашку своего бюстгальтера. Через секунду её пальцы вынырнули оттуда, зажимая ещё один серебристый квадратик.

«Да сколько их у неё там? — тут же с удивлением пронеслось в голове, пока она ловко разрывала упаковку зубами. — Целая пачка, что ли, распихана по бюстгальтеру?»

Она наклонилась, поцеловала налитую неугасающим возбуждением головку — быстрым, почти нежным касанием, от которого по спине пробежали мурашки, — и затем, не отпуская взгляда с моих глаз, начала натягивать новый презерватив.

Её движения были уверенными, профессиональными. Резина туго обтянула член, и этот знакомый холодок контрастировал с жаром, бушующим у меня внизу живота.

Затем она встала, всё так же держа меня за основание члена, и потянула за собой, ведя к массажному столу, и я послушно шёл за ней, как на поводке. Подойдя, она села на его край, раздвинула передо мной ноги. Взор её был прямым, выжидающим, полным того спокойного властного вызова, который сводил с ума сильнее любой мольбы.

Я встал вплотную к ней, между её колен, и мы снова поцеловались. На этот раз поцелуй был другим — не с захватом, а с взаимной жадностью. Её губы были солёными, язык — настойчивым, требовательным.

Мои руки, в свою очередь, вновь попытались найти застёжку её бюстгальтера. На этот раз она не помешала, а, наоборот, слегка выгнула спину навстречу.

Щелчок — и последняя преграда, скрывающая её сексуальное, пала. Бюстгальтер соскользнул с её плеч, и её грудь выплеснулась наружу — полная, тяжёлая, идеальной формы, с большими тёмно-розовыми, уже затвердевшими сосками.

Я, не думая, накрыл её ладонями, почувствовал под пальцами живую упругость и тепло, затем наклонился и взял сосок в рот, закручивая его языком и слегка покусывая. Он был твёрдым, как камень.

Она закинула голову с долгим, глубоким стоном, её пальцы впились в мои волосы, то притягивая, то отпуская.

Я играл с её грудью, перебирая пальцами плотную, бархатистую кожу, чувствуя, как сосок ещё больше твердеет под моим языком. Потом, достаточно насладившись, выпрямился, и увидел, как её грудь высоко вздымается в такт тяжёлому дыханию.

Моя рука сама нашла мой член, обхватила его у основания. Я приставил его к её мокрому, пульсирующему входу и, не сводя с неё глаз, вошёл в неё одним уверенным, глубоким движением. И она тут же обвила ногами мою поясницу, сцепив лодыжки у меня за спиной, руками — мою шею, втягивая меня в себя полностью. И мы снова начали двигаться, уже в новом, неспешном, но изматывающе-глубоком ритме.

Сделав несколько проникающих, до самой глубины, до самой матки, движений, я сам накрыл её губы своим поцелуем, продолжая входить в неё с той же методичной настойчивостью.

Наши языки сплетались в том же темпе, что и тела — жадно, влажно, безжалостно. Она помогала мне, встречая каждое движение мощными толчками бёдер, подтягивая меня к себе всё ближе, и я по сжатию её внутренних мышц чувствовал, как она снова приближается к краю.

И на этот раз я не хотел кончить первым и резко с остервенением начал трахать её еще активнее в этом невероятно интимном положении, одновременно впивался в её рот губами и языком, пока её ногти царапали мне спину, оставляя горячие прямо жгучие полосы.

Мля, а если Ирина заметит эти царапины? — пронеслась обрывочная мысль. — Хотя… плевать.

И тут её тело напряглось подо мной, пошла мощная, сдерживаемая дрожь. Она прервала поцелуй, откинув голову, и из её горла вырвался сдавленный, хриплый стон, который она тут же подавила, впившись зубами мне в плечо. Было не больно, а, скорее, наоборот, даже приятно.

Она кончала несколько секунд, вплоть до десяти, крепко сжимая мой член стальными тисками своих внутренних мускулов, её ноги судорожно сжались на