Капитуляция Японии: атомная бомба или советский блицкриг? - Анатолий Аркадьевич Кошкин

американской помощи против Японии». При этом речь вновь шла о помощи авиационной, то есть фактически о возможности получения американскими ВВС баз на территории советского Дальнего Востока. Отнюдь не случайно американский генерал пожелал в первую очередь «изучить авиационные устройства СССР вблизи Маньчжурии».

Понимая, что Бредли задавал свои вопросы по прямому указанию Рузвельта, Сталин терпеливо разъяснял: «Наши отношения с Японией формально регулируются пактом о нейтралитете. Японцы несколько раз заверяли нас, что они не намерены нарушать этого пакта. Но в нашей стране невозможно найти хотя бы одного человека, который поверил бы этим заверениям. Японцы могут нарушить этот пакт и напасть на СССР в любой момент. Между Японией и СССР существуют в настоящее время отношения, которые можно было бы назвать вооруженным миром». При этом, отвечая на предложение помощи США в случае нападения Японии на СССР, Сталин вежливо, но твердо такую помощь отклонил, заявив, что «сейчас мы нуждаемся в помощи против Германии, с которой мы воюем». Это был очередной намек на отсутствие «второго фронта» в Европе.

В то время как Рузвельт стремился втянуть СССР в войну с Японией, Сталин и Молотов имели, по сути дела, ту же цель в отношении США, причем были бы удовлетворены на первом этапе даже самим фактом начала пусть ограниченных, но реальных военных действий на севере Франции.

Скорейшее открытие «второго фронта» отвечало интересам США. Это признавал даже антисоветски настроенный будущий президент США Гарри Трумэн. Осенью 1942 года, когда над СССР вновь, как и в 1941 году, нависла угроза поражения, он заявил: «С выходом России из войны никакая сила не сможет удержать Германию и Японию… Мы должны поэтому открыть второй фронт, чтобы сохранить первый фронт». В этих словах признавалось, что в победе не только над Германией, но и над Японией особую роль должен был сыграть СССР.

Хотя Рузвельт отчетливо понимал, что в обстановке кровопролитных сражений в битве за Сталинград японское нападение с востока еще более усугубит положение СССР, объективно он был заинтересован в таком развитии обстановки. Ибо лишь прямое столкновение с японцами, причем по их инициативе, могло привести Сталина к решению предоставить США свою территорию для авианалетов на Японию. По мнению Рузвельта, к такой ситуации необходимо было подготовиться заранее. Неслучайно он добивался скорейшей встречи со Сталиным, не скрывая, что хотел бы, кроме всего прочего, провести обмен мнениями о «будущей политике в отношении Дальнего Востока». Сталин же, уходя от обсуждения дальневосточного вопроса, в своем ответе продолжал настаивать на выполнении данных Рузвельтом обещаний по поводу открытия «второго фронта» в Европе. 14 декабря 1942 года он писал Рузвельту: «Разрешите также выразить уверенность, что время не проходит зря, и обещания насчет открытия второго фронта в Европе, которые были даны Вами, г. Президент, и г. Черчиллем в отношении 1942 года и уже, во всяком случае, в отношении весны 1943 года, будут выполнены и второй фронт в Европе действительно будет открыт общими силами Великобритании и США весной будущего года»

Настойчивость Рузвельта была удивительна. Он использовал любой повод для того, чтобы «напоминать» о готовности США помогать СССР на Дальнем Востоке, хотя ни Сталин, ни другие советские руководители так вопрос не ставили и ни о какой помощи не просили. Так, например, выразив Сталину сожаление по поводу потопления японцами советской подводной лодки, он 30 декабря 1942 года тут же предложил Сталину разместить на советском Дальнем Востоке сто американских четырехмоторных бомбардировщиков.

Выбор времени для такого предложения, скорее всего, объяснялся крупным успехом советских войск во время контрнаступления под Сталинградом. Понимая, что в войне произошел коренной перелом, и теперь поражение Германии становилось очевидным, Рузвельт решил, что настал момент, когда СССР сможет, наконец-то, всерьез рассмотреть американские нужды в войне с Японией. По существу, он предложил Сталину объединить усилия в Тихоокеанской войне.

Хотя после разгрома германских войск в битве за Сталинград в Японии все реже заводили разговор о нападении на СССР, Рузвельт продолжал «предупреждать» об опасности такового. В своем послании Сталину от 30 декабря 1942 года он не только предлагал самолеты, но и излагал план взаимодействия двух стран в проведении операций против Японии: «В случае если Япония нападет на Россию на Дальнем Востоке, я готов помочь Вам как только это будет осуществимо… американскими военно-воздушными силами в количестве приблизительно ста четырехмоторных бомбардировщиков при условии, что некоторые виды снабжения и снаряжения будут поставлены советскими органами и что заранее будут подготовлены соответствующие условия для операций». По плану Рузвельта для организации авианалетов на Японию СССР должен был предоставить бомбы, горючее, смазочные материалы, транспортные средства, жилища, топливо и др. При этом советское руководство должно было согласиться на то, чтобы американским военным была предоставлена возможность производить «осмотр устройств для военно-воздушных сил на Дальнем Востоке», а также «изучить… каждую фазу совместных русско-американских операций на дальневосточном театре». Предлагалось определить «степень предварительных приготовлений, которые осуществимы и необходимы для обеспечения действенного участия наших (американских) соединений немедленно после начала военных действий». Рузвельт просил допустить американских военных «в штаб советских армий на Дальнем Востоке, а оттуда – в такие другие места России, посещение которых может быть необходимым, чтобы им спокойно произвести осмотр и обсудить оперативные планы».

В обстановке, когда японцы фиксировали любые, даже малейшие признаки военного сотрудничества СССР с США на Дальнем Востоке и тут же довольно нервно реагировали на них, делая представления советскому правительству, предложение Рузвельта могло быть расценено как явно чрезмерное. Не желая давать японцам повода для обвинений в нарушении Пакта о нейтралитете, Сталин со всей определенностью отверг «план» Рузвельта. В своем ответе от 5 января 1943 года он указал: «…Должен сказать, что в данное время нам нужна помощь самолетами не на Дальнем Востоке, где СССР не ведет войны, а на фронте жесточайшей войны с немцами, то есть на советско-германском фронте».

Почувствовав в ответе Сталина неудовольствие и даже раздражение, Рузвельт попытался сгладить создавшееся положение, указав в очередном послании, что, «как ему показалось, он не совсем ясно выразил свою мысль». «Наше предложение, – писал он 8 января 1943 года, – относительно 100 самолетов связано с положением, которое возникло бы, если бы между Японией и Россией действительно начались военные действия». Тем не менее, он вновь подтвердил свое предложение о том, чтобы «генерал Брэдли и его группа незамедлительно проследовали на Дальний Восток для инспектирования и штабных переговоров». Это вынудило Сталина в еще более твердой форме дать понять президенту, что ни о каком «инспектировании» объектов на советской территории не может быть и речи. Он недвусмысленно