Причина времени - Геннадий Петрович Аксенов

глубоко под землей в шахтах и горных выработках, да еще в таких количествах? Традиционное объяснение: все моллюски принесены и погибли в результате 40-дневного нахлынувшего на сушу всемирного потопа — уже не устраивало, слишком много противоречий. Например, разное состояние раковин. Одни сохранились лучше, другие — хуже, третьи вообще окаменели, превратились, например, в ракушечник.

Наконец, загадку осознал и дал ее решение Жорж Луи Леклер де Бюффон. Труд, который он задумал и осуществил, конечно, не направлен был только на решение загадки раковин, но эта разгадка дала ему нерв, главный прием, путеводную нить. Его грандиозная, ни с чем не сравнимая “Всеобщая и частная естественная история” задумана именно как развертывание природы во времени.

Любопытно, что два человека, родившихся в 1707 году, Линней и Бюффон, вознамерились целиком описать всю природу Земли. Только первый нашел прием ее описания “горизонтального”, так сказать, как она есть сегодня, привести в порядок и “инвентаризовать” все ее наличное растительное и животное богатство, второй вознамерился ее описать “по вертикали”, задумал охватить ее прошлое, настоящее и даже начертить план будущего. Обе попытки вместе исчерпывающие, и, несмотря на соперничество, непонимание, противоположность методов и незавершенность обоих трудов, они дополняют друг друга. Оба подхода навсегда легли в фундамент всего описательного естествознания и определяют до сего дня содержание работы естественников.

Нас, конечно, интересует Бюффон и его решение проблемы морских раковин. Он первым попытался соединить механику и описание природы Земли, ньютоновское тяготение и состояние материала планеты. В первом томе своей эпопеи, который назывался “История и теория Земли” (1749) переформулирована в рациональном духе религиозная модель сотворения мира, из нее убрано творящее существо. Сначала в космосе создана планета, на ней появились разные стихии в виде огня, земли, воды и воздуха, затем появилась жизнь и человек. (И до сего дня эта модель довлеет над мышлением естествоиспытателей). Итак, вот практически первая рациональная, не теологическая и не мифологическая космогоническая гипотеза: “Нельзя ли вообразить с некоторой долей вероятности, что некая комета, падая на поверхность Солнца, сместила это светило, и что эта комета отделила от него некоторую небольшую часть, которой она сообщила движение в том же направлении и тем же толчком, так что планеты некогда принадлежали телу Солнца и отделились они от него благодаря общей для них всех импульсивной силе, которую они сохраняют еще до сих пор?”[20]. Касательное движение забросило солнечное вещество на разные разделившиеся орбиты, из одного сформировалось планетное тело Земли, оно дифференцировалось на разные составные части, на кору и горячее ядро.

Затем появилась жизнь. Но посмотрите, из чего состоят горные породы? Из остатков живых организмов и в “чудовищных количествах”. Таковы все горные породы: известняки, мраморы, мергели, мел. Следовательно, под сушей надо понимать не что иное, как бывшее дно моря. И следовательно, моллюски с панцирями и раковинами не погибли сразу и все, а погибали обычным путем медленно и постепенно, падая на дно и наслаиваясь друг на друга. Затем море отступало, на его место приходила суша, воздвигались горы. Так морские раковины оказались в горах. Но ведь для такой работы требуется, решил Бюффон, огромное время, потому что мы видим и сегодня непрерывную деятельность стихий. Значит, на Земле прошло бесконечное количество переворотов, потрясений, частных перемен и изменений поверхности как из-за естественного движения морских вод, так и действия дождей, морозов, текущих вод, ветров и других стихий.

Следовательно, происходящие на наших глазах, значит, и всегда, медленные перемены дают огромные результаты вследствие великой длительности их, шествия гигантского количества годов с момента космического образования земного шара. Сколько же их, годов, прошло с момента образования планеты?

Через тридцать лет после выхода в свет своего знаменитого первого тома Бюффон выпустил не менее знаменитый пятый, который назывался “Об эпохах природы”, где попытался первым в науке дать осмысленную, объяснявшую историю естественными событиями цифру возраста Земли. Это было революционное событие в науке, совершенно новая идея. Она заключалась в том принципе, который вскоре ляжет в основание всей геологии: сегодняшние незначительные изменения на поверхности планеты шли всегда в том же темпе и благодаря грандиозной толще лет произвели на ней огромные перемены. Совершенно на новом уровне возникла снова платоновская мысль об одновременности мира и времени мира. “Природа одновременна материи, пространству и времени; история ее — история всех субстанций, всех мест, всех времен, — писал Бюффон. — И если мы охватим ее на всем ее протяжении, мы не сможем усомнится в том, что она сегодня весьма отличается от того, чем она была вначале и чем она стала в последовательности времен; эти-то разные изменения ее мы и называем эпохами ее”. (Канаев, 1966, с. 64 — 65).

Так понятие о становлении природы, о переменах эпох, об изменении во времени стало главной несущей волной в путанице идей нарождавшегося естествознания. Бюффон оформил свою идею естественной истории Земли: она прошла в своем развитии некую длительную и содержательную историю. Время — содержательно. Стараясь не порывать особенно с религиозной традицией (у него уже после выхода первых томов были крупные неприятности с теологами Сорбонны), Бюффон назвал шесть дней творения шестью эпохами, а седьмой — современностью. День надо понимать как эпоху со своей особенной физиономией. Вид поверхности Земли в один день не похож на другой. Оставаясь целостной, планета меняется. Бюффон прикинул, что от события отрыва ее от Солнца до остывания и формирования поверхности прошло 37 206 лет, а затем Земля поступила в распоряжение живой природы. Сколько же прошло лет с тех пор? “Единственным средством является разделение на несколько частей этих длительных периодов времени, сравнив умственным взором длительность каждой из этих частей с большими результатами их и особенно с конструкциями природы, представить себе число веков, которые потребовались, чтобы произвести всех тех раковинных животных, которыми наполнена Земля; затем еще большее число веков, которые протекли, чтобы перенести и отложить все эти раковины и их обломки; наконец, число последующих веков, необходимых для окаменения и высушивания этих материй, — и после этого почувствуют, что эта огромная длительность в 75 000 лет, которую я вычислил для времени от образования Земли до ее нынешнего состояния, еще не достаточно большая для великих произведений природы, строение которых показывает нам, что они могли быть сделаны лишь в медленной последовательности регулярных и постоянных движений”. (Канаев, 1966, с. 71). Значит, всего от начала образования Земли до современности чуть более ста тысяч лет. Так цифра названа и стала известна во всей Европе, (несмотря на неудовольствие клерикалов), поскольку “Естественная история” с 1749