Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Пойду помогу жене, — решил он, и синьор Арсенио поклонился, показывая, что полностью в их распоряжении.

Глава 14

14 сентября A. D., Флоренция, Флорентийская республика.

— Лукреция, — две повозки остановились друг напротив друга, и подруги улыбнулись друг другу.

— Катерина, — Лукреция Торнабуони прикрыла глаза, показывая, что рада видеть подругу, но место людное и не очень уместно им занимать проезд надолго.

Но та была явно взбудоражена какой-то новостью, так что вместо того, чтобы просто поприветствовать её и поехать дальше, показала, что хочет перебраться в её повозку. Лукреция Торнабуони так удивилась этому, что конечно же пододвинулась, давая слугам обоих домов открыть дверки и помочь госпоже пересесть.

Повозка Медичи тронулась, а вторая, не менее пышная, поехала следом, хоть и пустая.

— Что-то случилось Катерина? — поинтересовалась Лукреция.

— Дорогая, — та даже взяла её за руку, — я так горжусь вами, так горжусь, после смерти уважаемого всеми синьора Козимо, отправить наследника так далеко, это надо было набраться смелости! Хотя конечно, торговля с Константинополем может в перспективе принести огромные прибыли. Муж, так и сказал — огромные!

Лукреция Торнабуони понимая, что её подруга знает что-то, чего не знает она сама, тем не менее не стала показывать своё удивление, а улыбнулась и поджала руку взволнованной женщине.

— Ты права, дорогая, это было сложное и не простое решение, но откуда ты об этом узнала? Предполагалось, что это будет тайной.

— Лукреция, — улыбнулась та, — ну ты же знаешь, какие тайны могут быть, если Лоренцо купил в Галате огромный дом, с пристанью и складом, а сам занимается простым обменом денег. Чтобы наследник дома Медичи занимался подобной ерундой? Кто в это поверит⁈ Признавайся честно, вы хотите там открыть свой филиал банка?

С каждым новом словом Лукреция Торнабуони обогащалась такой информацией, которая в обычной жизни просто не могла произойти, поскольку ряд Лоренцо-Галата-Константинополь-Османская империя-покупка дома, да ещё и со складом и пристанью, и чтобы об этом сама семья не то что ничего не знала, но ещё и ей об этом рассказывали посторонние люди, тут явно должно было произойти что-то необычное и безумное.

Лукреция Торнабуони сразу осеклась, поскольку необычное и безумное обычно ассоциировалось в их семье только с одним человеком, которому они, к тому же, сами этого наследника и вручили на обучение.

— «Иньиго, — поняла она, что без маркиза де Мендосы тут точно дело не обошлось».

Поскольку уже с его участием, всё становилось более-менее понятно, и она поговорив с подругой, которая так и не поняла, что Лукреция услышала новости впервые, отправилась домой, чтобы обрадовать мужа информацией о том, где сейчас находится их сын. Его реакция была предсказуема, но не удивительна.

— Где? — изумился он, когда Лукреция пересказала мему недавний разговор с подругой, — в Галате? Где это вообще?

— Напротив Константинополя, — Лукреция Торнабуони едва не улыбнулась, видя реакцию мужа ровно такой, какая была у неё самой, когда она об этом узнала.

— Какого Константи… — начав говорить, тот сам себя оборвал и его глаза округлились, — того самого Константинополя, что захватили османы?

Жена лишь вымученно кивнула, подтверждая.

— Что он вообще там делает? — продолжал изумляться он.

— Ну, у меня только одно внятное предположение, — вздохнула она, — и звать его — Иньиго де Мендоса.

— А-а-а, — лицо флорентийца и нынешнего главы дома Медичи тут же стало проясняться, поскольку да, именно это конкретное имя объясняло всё и сразу.

— Кстати, напомни мне, когда разговор шёл про обучение у него Лоренцо, была речь про Османскую империю?

— Я точно помню, что говорили о внешней сети банков маркиза, — припомнила она.

— Ага, значит Иньиго видимо просто забыл упомянуть, как далеко находится его сеть? — иронично заметил Пьеро Медичи, теперь не сильно волнуясь за сына, поскольку если маркиз рядом с ним, то дела были ещё не столь плохи. Иньиго де Мендоса обладал одним удивительным свойством, приносить деньги самим фактом своего существования и семья Медичи в этом уже неоднократно убеждалась. Конечно, нахождение сына так далеко удивляло, но не настолько, чтобы отряжать для его срочного возвращения домой спасательную экспедицию.

— Напишу сыну, надеюсь, известие о смерти дедушки уже дошло до него, но всё равно напишу, а также поинтересуюсь у него, как надолго он там, чтобы никто не подумал, что он там без нашего разрешения, — решила Лукреция Торнабуони.

— Да, и спроси, не нужно ли ему чего от семьи, мало ли, — пожал Пьеро Медичи плечами, — хотя если он купил там дом с пристанью и складом, в деньгах он явно не нуждается.

— Катерина акцентировала на этом свой интерес, так что сумма сделки явно была очень значительной, если вести из Галаты об этом проникли даже во Флоренцию, — согласилась с мужем Лукреция Торнабуони, — также её очень интересовало то, за чем он туда поехал.

— Ну этого мы в письме точно у него спрашивать не будем, — вздохнул Пьеро Медичи, — спроси лучше, чем занят маркиз де Мендоса, я не верю, что он там просто оставил Лоренцо перебирать монеты, а сам куда-то уехал.

— Да, в этом совершенно точно невозможно поверить, — кивнула Лукреция, — хорошо, я напишу и покажу тебе письмо перед отправкой.

— Спасибо, дорогая, — тот улыбнулся жене, — заплати за то, чтобы оно было сразу отправлено.

— Конечно, — улыбнулась Лукреция Торнабуони, наклоняясь, чтобы поцеловать мужа в лоб и пойти писать письмо, которое они только что обсудили.

* * *

20 сентября 1464 A. D., Святая гора Афон, монастырь Ксенофонт, Османская империя

По договорённости с отцом Филофеем мне предоставили отдельную келью, Ксенофонт хоть и был побольше и поживее, умирающего Дохиара, но при ближайшем рассмотрении у него тоже было всё не очень хорошо. Трудников не было, послушников тоже, а всё хозяйство поддерживали сами иноки, которые здесь были среднего возраста и могли работать, в отличие от монахов монастыря Дохиар. Но даже с учётом этого, всё равно монастырь явно видел времена и получше. Сейчас же заброшенный дальний оливковый сад и пустые кельи говорили о том, что не до всего у братьев доходят руки.

Что меня особенно порадовало, так это библиотека Ксенофонта, которая