Комдив - Валерий Николаевич Ковалев

Выйдя на людный проспект, неспешно зашагали рядом по тротуару, с интересом рассматривая окружающее. В течение следующих двух часов они побывали на площади Восстания, полюбовались с Аничкова моста Фонтанкой, затем архитектурой Гостиного двора и завершили прогулку на Дворцовой площади.

– Дело к полудню, – взглянул на наручные часы Александр. – Давай, Вера, перекусим?

– Давай, – согласилась жена. – Я немного проголодалась.

– В таком случае предлагаю зайти в ресторан, гулять так гулять, – приобнял ее за плечи. Они снова вышли на проспект и рядом с Елисеевским магазином увидели вывеску «Ресторан Метрополь».

– Прошу, – потянул муж дверь за бронзовую рукоятку. Вошли в просторный холл с раздевалкой и представительным швейцаром. Сняв верхнюю одежду, передали её гардеробщику. Вера поправила у трюмо прическу, Александр одернул френч, направились в ярко освещенный, немноголюдный зал. Он впечатлял роскошным интерьером и отделкой, хрусталем люстр и настоящими пальмами в дубовых кадках.

– Никогда такого не видела, – ахнула Вера, – как в сказке.

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! – продекламировал Александр слова известного марша и провел жену к одному из свободных столов с камчатной скатертью.

Как только уселись, рядом нарисовался официант в белой куртке с бабочкой, – почтительно изогнулся:

– Что будем заказывать?

– А что есть? – поинтересовался Александр.

– Получили копченую стерлядку – рекомендую, фирменная солянка по-ленинградски, телячьи отбивные и многое другое.

– Как? – взглянул на жену Александр.

– Рыбу, солянку и отбивные.

– Что будем пить? – одобрительно кивнул служитель. – Имеется водка, коньяк и крымская мадера.

Чета, посоветовавшись, остановилась на мадере.

– Я, кстати, в ресторане впервые, – сказал Александр, когда официант умчался выполнять заказ.

– Да и я тоже, – улыбнулась Вера.

Вскоре на столе появились блюда в фаянсовых тарелках, официант выдернул штопором пробку из бутылки, разлил по бокалам золотистое вино и со словами «Приятного аппетита» удалился.

– Для начала за нас, – поднял свой Александр, тихо звякнул хрусталь. Он выпил до дна, Вера половину, закусили рыбой, приступили к горячей солянке.

Когда, заканчивая обед, оба смаковали кофе с эклерами, на эстраде в дальнем конце зала появилась женщина в длинном золотистом платье, с нею трое музыкантов и в воздухе возникла песня:

Отчего, ты спросишь.

Я всегда в печали,

Слезы, подступая,

Льются через край.

У меня есть сердце,

А у сердца – песня,

А у песни – тайна,

Хочешь, отгадай!

– с чувством выводил мягкий контральто[115]. Стук ножей и звон бокалов вокруг затих, все повернули к эстраде головы, а голос продолжал:

Для того, кто любит,

Трудных нет загадок,

Для того, кто любит,

Все они просты.

У меня есть сердце,

А у сердца – песня,

А у песни – тайна,

Тайна – это ты!

Затем песня отзвучала, и в зале возникла тишина, сменившаяся бурными аплодисментами. Александр, подозвав официанта, расплатился, дав на чай, и тот расплылся в улыбке: «Заходите еще, будем рады».

На следующее утро за Ковалевым прибыл служебный автомобиль, доставивший в управление, началась служба на новом месте. В первый же день комбриг познакомился с личным составом управления, рассказав коротко о себе, а затем вникнул в оперативную обстановку. Она была тревожной.

После провозглашения независимости Финляндии, граница была закрыта и усилена. В 20-х, по результатам войны с молодой республикой Советов, в ходе переговоров она получила Печенгскую область, западную часть полуострова Рыбачий и большую часть полуострова Среднего. Демаркационная линия определялась Тартуским договором. Близость границы к Ленинграду, составлявшая порядка тридцати-сорока километров, определила особый режим в приграничной зоне, где с обеих сторон возводились мощные оборонительные сооружения. В СССР они именовались Карельским укрепрайоном, у финнов – линией Маннергейма.

Особенно заинтересовала Ковалева подготовленная для него в штабе управления справка о провокациях финнов в отношении советских пограничников. Из документа следовало, что за истекший год они неоднократно подвергались обстрелам из стрелкового, в том числе автоматического оружия с сопредельной стороны, аналогичные факты отмечались и в отношении гражданского населения, имелись жертвы.

Финнами регулярно нарушалась сухопутная и морская граница СССР, их самолеты вторгались в воздушное пространство.

Бывший финский президент Свинхувуд, при котором Советская Россия добровольно признала независимость своего северного соседа, говорил: «Любой враг России должен всегда быть другом Финляндии». В это же время нарком иностранных дел Литвинов в беседе с финляндским посланником заявил: «Ни в одной соседней стране не ведется такая открытая пропаганда за нападение на СССР и отторжение его территории, как в Финляндии».

По материалам оперативной части вырисовывалась картина все большей активизации забрасываемой на территорию Ленинградского военного округа финской агентуры, основной целью которой являлись сбор сведений военного характера, вредительство и диверсии.

На эту работу у него ушло два дня, а на третий вместе с заместителем и начальником штаба Ковалев отправился на места, что давно вошло в его правила. Размещенные на границе погранвойска они навещали на автомобилях, а при необходимости добирались туда на катерах и самолетах приданной авиации. Поездка длилась неделю и дала много полезной информации.

При этом комбриг установил, что на деле все обстоит еще более серьезно и требует его личного вмешательства. В погранвойсках округа имелся некомплект личного состава, в том числе командного, отмечался недостаток автоматического оружия, средств наблюдения и связи, а также автотранспорта. Отдельные участки были недостаточно прикрыты, агентурная работа в приграничных районах велась недостаточно.

Более того, отмечались факты использования пограничников для строительства оборонительных сооружений укрепрайона, конвоирования заключенных, а на одной из застав выявили пьянку личного состава с участием командиров. Последних Ковалев тут же арестовал и поместил на гауптвахту, а по возвращении в штаб округа тут же издал приказ об отдании под суд военного трибунала. Этим же приказом был снят с должности начальник отряда, его заместители подвергнуты дисциплинарным наказаниям, а также запрещалось выделение личного состава для выполнения несвойственных ему задач.

– Резко заворачиваешь, товарищ Ковалев, – сказал по этому поводу Заковский после доклада о результатах инспекторской поездки. – А ты не перегибаешь палку?

– Нет, и это далеко не все, – ответил Ковалев. После чего рассказал о некомплекте личного состава в войсках и других, касающихся усиления охраны границы вопросах.

– Где же я тебе возьму личный состав и новую технику? – поднял тот вверх брови. – Мне ты подчинен только номинально, так что обращайся в свое ведомство.

– В таком случае прошу разрешения выехать в Москву, в Главное Управление пограничной охраны.

– Не возражаю, – кивнул головой комиссар госбезопасности 2-го ранга.

Спустя еще сутки Ковалев сидел на Лубянке в кабинете Фриновского. Тот