Хулиганка для ботаника - Виктория Рогозина

за долгое время в блоке царила не просто дружелюбная атмосфера — было что-то большее. Что-то настоящее. Как будто каждый из них действительно начинал видеть контуры своего будущего.

Матвей, вытянув ноги и облокотившись на спинку кресла, перевёл взгляд с Алисы, которая уже рассматривала на планшете подборку видеокарт, на Милу.

— Слушай, — негромко начал он, — Леон больше не приставал?

Мила скривилась и закатила глаза.

— Будто обозлился, — призналась она. — Теперь, когда я его отшила, стал еще более липким. Будто принципиально решил докопаться.

Валера, сидевший на полу и лениво копавшийся в пакете с чипсами, вскинул брови:

— Хочешь, мы ему «тёмную» устроим?

Матвей фыркнул:

— Мы приличные люди, Валера.

— Тогда белой перчаткой по морде и вызываем на дуэль, — торжественно объявил Валера, вставая и с театральным жестом вытягивая воображаемую шпагу. — За честь дамы, так сказать.

— Только не забудь надеть камзол, — с усмешкой добавил Матвей.

— И парик! — Мила хихикнула и встала. — Ладно, господа дуэлянты, я в свои покои. Мне ещё маску с коллагеном делать, а вы тут со своими перчатками разбирайтесь.

Она скрылась в своей комнате, оставив за собой лёгкий шлейф аромата духов и шелест ткани. Валера подтянулся и тоже направился к себе, унося подмышкой планшет.

— Если что — я в батискафе. Не беспокоить, — бросил он на ходу.

Матвей кивнул, но его взгляд уже скользнул в сторону ванной. Там хлопнула дверь, и спустя пару мгновений послышался звук воды. Алиса ушла приводить себя в порядок — точнее, в свой розовый, слегка бунтарский порядок.

Он знал, что она собиралась обновить цвет волос — корни сильно отросли, и Алиса с характерной для неё решимостью объявила, что «так больше жить нельзя».

Матвей на секунду представил, как она будет стоять перед зеркалом, в футболке, измазанной краской, с полотенцем на плечах и сосредоточенным выражением лица. И, как обычно, забудет поставить таймер.

Он улыбнулся. Даже с розовыми волосами, Алисой быть было сложно. Но именно за это она ему и нравилась.

Матвей вздохнул, провёл ладонью по лицу и подошёл к двери ванной. Постучал мягко, стараясь не спугнуть и не вызвать раздражение — знал, что Алиса бывает как пороховая бочка, особенно когда занята своими «проектами».

— Тебе помочь? — спросил он, чуть приглушённым голосом.

Из-за двери послышался короткий смешок, и затем голос Алисы, немного глухой:

— Заходи.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Ванная была окутана лёгким паром, пахло чем-то ягодным и резковатым — краской. Алиса сидела на краешке ванны, в старой серой футболке с выцветшей надписью и домашними шортами, волосы аккуратно разделены на пряди и заколоты зажимами. Перед ней на раковине стояла пластиковая мисочка с разведённой краской — густая, насыщенно-розовая.

— Ты только начала? — уточнил он, заходя внутрь.

— Угу, — кивнула она, не поднимая глаз. — Сейчас начну, но, честно говоря, ненавижу этот процесс. Всегда мазюкаюсь по уши.

— Тогда давай я, — сказал Матвей, уже доставая из-под раковины табурет. — Садись сюда.

Алиса удивлённо вскинула брови, но спорить не стала — просто пересела на табурет. Матвей надел перчатки, взял кисточку, набрал немного краски и начал с затылка — прядь за прядью, чёткими, уверенными движениями. Он делал это спокойно, сосредоточенно, и от его прикосновений кожа на шее у Алисы покрылась мурашками. Но она молчала, наслаждаясь неожиданным моментом тишины и заботы.

— Ты знаешь, что мог бы этим зарабатывать? — пробормотала она спустя несколько минут, глядя в своё отражение.

— Мастер-колорист Громов? — усмехнулся Матвей. — Сомневаюсь. Это скорее способ провести с тобой время, не получив по голове.

— Хитрый, — ухмыльнулась она.

Они немного помолчали.

— Кстати, — сказала она, слегка повернув голову, — как ты так быстро собираешь этот твой кубик-рубик? У тебя же он как-то за пару секунд в руках щёлкает, и всё готово.

Матвей усмехнулся, не останавливаясь.

— Есть схема. Алгоритмы. Научиться несложно, просто нужно понять, как работает логика. Хочешь — научу.

— А вдруг у меня нет логики?

— У тебя логики больше, чем у половины нашего курса. Просто ты её прячешь под розовой краской и тяжёлым взглядом.

Алиса фыркнула, но в её глазах блеснуло что-то тёплое, почти домашнее. И пока Матвей продолжал работу, тишина между ними стала не неловкой, а комфортной — той, что бывает только между людьми, которые чувствуют друг друга даже в молчании.

Дверь в ванную внезапно распахнулась с характерным скрипом, и в проёме возник Валера с кружкой в руке и абсолютно ничего не подозревающим выражением лица. Он замер, как будто вкопанный, и вытаращился на происходящее.

— Фига се! — воскликнул он, чуть не расплескав чай.

Матвей чуть нахмурился, не прекращая наносить краску:

— Стучаться надо, гений.

Валера моментально нашёлся и фыркнул:

— Дверь закрывать надо. Правда, замок клинит уже недели две.

Алиса, которая до этого мирно сидела, бросила на Матвея искоса и заметила:

— Я же говорила, что тогда дверь была не заперта.

— И я говорил, что у тебя паранойя, — буркнул Громов и закатил глаза, нанося последние мазки на одну из прядей.

Они переглянулись — и в этом молчаливом взгляде было всё: и лёгкий стыд, и негласное признание, что эта сцена выглядит… ну, необычно. Особенно с табуретом, кисточкой, перчатками и розовой краской.

Валера, между тем, оправившись от культурного шока, сделал глоток чая и с ухмылкой добавил:

— Слушайте, если это новый способ сближения, то я пас. Но красивая сцена, чёрт возьми. Надо будет записать в мемуары.

— Валера, вали отсюда, пока не покрасили тебя тоже, — не выдержала Алиса, фыркнув и стянув с лица надоевшую заколку.

— В розовый, между прочим, тебе пойдёт, — подхватил Матвей, и они оба рассмеялись.

Валера театрально закатил глаза и, уходя, пробормотал:

— Блин. А ведь я просто в ванной полежать хотел с кружкой чая.

За дверью снова воцарилась тишина, только лёгкий плеск воды и хруст перчаток нарушали спокойствие ванной. Матвей чуть улыбнулся краешком губ.

— Ну что, теперь все знают? — шепнула Алиса.

— Ну, хотя бы точно знаем, что замок не работает, — усмехнулся он.

Матвей вышел из ванной буквально на пару минут — чтобы вымыть руки от краски и, кажется, немного остыть от внезапного появления Валеры. Алиса в это время проверяла равномерность окрашивания у зеркала, но как только услышала