Неординарные преступники и преступления. Книга 6 - Алексей Ракитин

Не следует думать, будто добровольное бегство женщины выглядело совершенно завиральным допущением – нет, такие фокусы хорошо известны детективам, специализирующимся на поисках без вести пропавших.

Для дальнейшего продвижения расследования совершенно необходимо было отыскать Ивана Подержая и получить от него разъяснения по широкому кругу вопросов, связанных с его отношениями с Агнес. Тут всё зависело от правоохранительных органов европейских государств, прежде всего Великобритании, поскольку не вызывал сомнений тот факт, что Подержай покинул территорию Соединённых Штатов.

Обращение к правоохранительным органам Великобритании могло представить некоторую проблему ввиду того, что не совсем ясно было, с какой именно полицейской структурой надлежит иметь дело. Подержай прибыл на борту «Олимпика» в порт Саутгемптон, и на первый взгляд именно портовая полиция этого города должна была заниматься его розыском. Однако с розыском обладателя югославского паспорта гораздо лучше могли бы справиться Скотланд-Ярд (то есть полиция Большого Лондона) или Полиция Метрополии.

В этом месте нельзя не отметить того, что уголовный розыск английской столицы, являлся, пожалуй, самой высокопрофессиональной структурой на всей территории Великобритании. По этой причине его сотрудников нередко привлекали для помощи расследованиям сложных дел в провинции. Детективы Скотланд-Ярда в 1932—1933 годах занимались расследованиями 46 убийств, имевших место на территории Большого Лондона [за исключением Сити, на который их юрисдикция не распространялась]. Им не удалось раскрыть 3 убийства взрослых и 3 младенцев, соответственно, расследования остальных 40 преступлений завершились арестами подозреваемых. С одной стороны, это был весьма впечатляющий результат, однако, имеет смысл сравнить подобную эффективность с работой уголовной полиции города Нью-Йорка. В те же самые годы детективы с берегов Гудзона по обвинению в совершении убийств производили в 50 раз (!) больше арестов. Даже в сравнительно спокойном 1910 году таких арестов было 443, а в 1920 году – 743. Согласитесь, весьма выразительное сравнение! В годы «Великой депрессии», т.е. начиная с 1929 года, число таковых арестов превышало 1100 каждый год.

Довольно интересная цифирь, согласитесь! Хотя объективности ради следует подчеркнуть, что свидетельствуют эти показания скорее об интенсивности нагрузок, ложившихся на детективов уголовного розыска, нежели о профессионализме их работы. То, что в первой половине 1930-х годов особо опасная преступность в Лондоне была более чем на порядок ниже показателей, характерных для Нью-Йорка и Чикаго, свидетельствует не только о социально-экономической обстановке в Старом свете, но и не в последнюю очередь о качестве работы лондонской полиции, которую без всяких оговорок следует признать одной из самых компетентных правоохранительных служб того времени.

Впрочем, вернёмся к нашему повествованию.

После телефонного разговора одного из суперинтендантов Скотланд-Ярда Томаса Эдвардса с помощником прокурора Джеймсом Нири, состоявшегося 4 или 5 июня 1934 года, лондонская уголовная полиция быстро навела необходимые справки и установила, что обладатель паспорта Ивана Подержая благополучно сошёл на британскую территорию с борта лайнера «Olimpic» в порту Саутгемптон 27 декабря. Женщина с документами Агнес Тафверсон в Великобритании не появлялась ни в декабре 1933 года, ни в последующие месяцы. Отсюда рождался вполне обоснованный вопрос: кто же 2 января 1934 года от имени «Агнес» отправлял телеграмму из Лондона в Грэнд-Рэпидс с рассказом об отвратительном плавании через Атлантический океан?

Если бы Иван Подержай – или тот, кто пользовался документами на это имя – покинул территорию Великобритании по другому паспорту, то это могло бы сильно затормозить его розыск или даже сделать его невозможным. Опытный преступник, скорее всего, так бы и поступил. Но получилось так, что розыск этого человека большого труда для английских детективов не представил. Как это ни покажется удивительным, но проследить путь Ивана Подержая оказалось довольно просто по двум несхожим причинам: ввиду высокого качества европейского транспортного сервиса и… обычной человеческой лени.

Вплоть до начала Второй Мировой войны, то есть до 1 сентября 1939 года, европейские транспортные компании имели высокий уровень кооперации, что позволяло пассажирам выстраивать сложные маршруты от начальной до конечной точки с несколькими пересадками прямо при покупке единого билета. Сейчас может показаться удивительным, но в эпоху отсутствия компьютеров обычный кассир на вокзале, имея под рукой лишь телефон и расписание движения европейских поездов и паромов, мог составить весьма сложный маршрут с несколькими пересадками, скажем, от Глазго до Стамбула или от Лиссабона до Будапешта. Если предполагалось пересечение государственных границ, то в билете указывались данные заграничного паспорта, на владельца которого оформлялся проездной документ. Покупка такого единого билета позволяла неплохо сэкономить время и деньги. Именно это стремление к экономии и побудило Подержая оформить проезд от Лондона до Вены, тем самым указав конечную точку следования.

Понятно, что опытные преступники подобные проездные не оформляли, предпочитая в местах пересадок покупать новый билет, а в идеальном случае – менять и документы, разумеется, в том случае, если это позволяли их связи и финансовые возможности. Подержай утруждать себя подобными мерами конспирации не стал, что могло свидетельствовать как о его криминальной неопытности, так и о полной невиновности.

Как бы там ни было, буквально через несколько дней после телефонного разговора Джеймса Нири с Томасом Эдвардсом сотрудники Скотланд-Ярда уже знали, что Подержая следует искать либо в Вене, либо где-то в Австрии, поскольку до Югославии тот не доехал. Выражаясь футбольной терминологией, англичане передали пас австрийцам, и теперь уже криминальная полиция Вены должна была озадачиться поиском Подержая. Готовность австрийских «законников» [как, впрочем, и их британских коллег] оперативно откликнуться на просьбу о помощи из-за океана заслуживает быть отмеченной. Как видим, полицейские работали очень быстро и без бюрократических проволочек. Уже 8 июня начальник полиции Вены доктор Ханс Шпринг (Hans Spring) распорядился выяснить, проживает ли Иван Подержай в городе, и если «да» – провести его задержание и предварительное дознание.

На следующий день он получил ответ – человек с югославским паспортом, реквизиты которого соответствуют установочным данным, сообщённым Скотланд-Ярдом, проживает в Вене и надлежащим образом зарегистрирован. Но проживает не один – в арендованной им квартире зарегистрирована некая женщина, которая фигурирует в статусе «жены». При этом она имеет французский паспорт на имя Сюзанн Ферран (Suzanne Ferran, встречается также написание фамилии Ferrand).

Шпринг не стал долго ломать голову и повторил прежнее распоряжение – провести задержание парочки и обыск принадлежащего им имущества, допросить Ивана Подержая о его пребывании в Соединённых Штатах и судьбе его жены Агнес Тафверсон. Никто в Вене никаких особых сюрпризов не ждал, детали расследования, проведённого в Нью-Йорке, были тогда никому не известны, а Иван Подержай ввиду отсутствия в его поведении всякой конспирации производил впечатление либо совсем неопытного мошенника, либо невиновного человека, утерянным паспортом которого воспользовался кто-то другой.

Иван и его французская подруга оказались немало удивлены появлению около полудня 9 июня на пороге своей небольшой 2-комнатной квартиры группы мрачных мужчин в траурных костюмах. Полицейские тоже не без интереса рассматривали гостей австрийской столицы, выглядевших довольно любопытно. Сюзанн Ферран оказалась крупной и малопривлекательной женщиной с грубыми чертами лица, а Иван Подержай производил впечатление невротика – он был болтлив, не в меру активен, от возбуждения не мог сидеть, и по его поведению сложно было понять, то ли он действительно волнуется, то ли искусно имитирует волнение, а сам хладнокровно оценивает происходящее. Глядя на лицо Подержая – круглое, с широкими скулами – можно было подумать, что он являлся мужчиной тучным или, выражаясь деликатнее, склонным к полноте, но в действительности же Иван был худощав и подтянут. Сюзанн была одного с ним роста и в целом производила впечатление мужчины, не очень удачно выдающего себя за женщину. Чтобы замаскировать весьма досадную деталь, связанную с тем, что Сюзанн выглядела выше и крупнее Ивана, женщина носила обувь на низком каблуке или вообще без каблука, а её спутник, напротив, обувал мужские модельные туфли с высоким каблуком.

В общем, парочка выглядела на редкость негармонично – мелкий, вертлявый мужичонка, постоянно что-то пытавшийся сказать на скверном немецком языке, и его мужеподобная спутница, говорившая по-немецки ещё хуже и потому в основном угрюмо молчавшая.

Иван Подержай и Сюзанн Ферран. Этот некачественный газетный фотоснимок является единственным изображением Сюзанн, которое удалось обнаружить автору.