Жрец Хаоса. Книга ХIII - М. Борзых

А это, как ни крути, вам выгодно. Кому-либо ещё сейчас в столице я опасаюсь доверять. Хоть вы и спасли канцлера, но вопросы к его супруге у меня остаются. Причём такие же вопросы у меня есть и к нашим старейшинам. А потому, как бы это дико ни звучало, сейчас, в результате ваших действий, вам я доверяю гораздо больше, чем кому-либо в столице. Вы заинтересованы в том, чтобы я не просто выжил, но и остался на троне.

В русское посольство мы отправились на химерах. Заодно забрали Камелию. Она не стала задавать лишних вопросов, но вместо неё ремарку позволил себе я:

— Если переживёте сегодняшний день и всё ещё останетесь на троне Австро-Венгерской империи, то с вас орден для госпожи Каюмовой.

Принц вопросительно вздёрнул одну бровь.

— Она — сильнейшая магичка крови, вовремя отыскала вас. Без неё я, боюсь, не справился бы.

— Примите мою искреннюю благодарность, фрау Каюмова, — эрцгерцог склонил голову в уважительном поклоне, а вслед за ним этот же жест повторили его братья с сёстрами.

Я же между тем заметил и кривоватую усмешку Франца-Фердинанда.

— Знаете, князь, я отчасти завидую моему родственничку, которому предстоит занять трон Российской империи. Всё-таки у вас ещё живы древние семьи всех спектров, которые могут работать во благо империи. Наш же инструментарий сильно ограничен.

— Сами это допустили, — пожал я плечами, не собираясь щадить чувства будущего императора. — Я надеюсь, вы догадались, что Орден никакой вам не друг?

— Да уж, сложно было не заметить. А ведь иерархи ордена входили в состав доверенного совета при отце и деде. Как бороться с ними в моей ситуации, я пока плохо представляю.

Мы летели в сторону столицы под отводом глаз, при этом умудряясь беседовать с Францем-Фердинандом.

— Вы бы как поступили на моём месте? — спросил он.

Войд даже облизнулся при этом вопросе в предвкушении.

М-да, похоже эрцгерцог увидел во мне духовника, если вообще перестал фильтровать свою речь. Или же это его нервное напряжение отпускало подобным образом.

— Держал бы их к себе как можно ближе, — ответил я. — Чтобы у них даже не возникло мысли о том, что вы собираетесь их каким-то образом ликвидировать. После — убрал бы сильнейших иерархов. Нарушил вертикальные и горизонтальные связи между иерархиями, меньше посвящал их в свои дела, аргументируя тем, что орден себя дискредитировал в отношении монархии. И заставил бы их из кожи вон лезть для того, чтобы они показали свою полезность. Тогда, возможно, как минимум на одно ваше правление они бы присмирели и попытались восстановить свою репутацию и влияние, поработав хотя бы отчасти на пользу вам. А не как сейчас — на пользу Священной Римской империи…

Эрцгерцог кивал. Я слышал, что к нам прислушивается ещё и Катарина, и даже Каюмова заинтересованно косилась на нас.

— Жаль, что Ворон не поддержал идею вашего брака с Катариной. Мне бы пригодился столь здравомыслящий человек в кругу друзей, — обронил эрцгерцог задумчиво.

— Перестанете скалить зубы на Российскую империю, умудритесь замириться с русской ветвью родни, и тогда, если не друзьями, то союзниками мы вполне можем стать.

Глава 13

Я даже не знаю, кто больше охренел от нашего появления, то ли русское посольство, которое сидело на осадном положении в контексте всего происходящего в столице, либо гарнизон крепости Клостернойбург, где нынче располагались остатки корпуса эрцгерцога после поражения на реке Верещице.

Но прежде чем мы отправились в Клостернойбург пришлось всеми правдами и неправдами пробиваться в русское посольство. Здесь на помощь мне как раз и пришла Камелия Каюмова. У той, оказывается, кроме документов об участии в дипломатической миссии, было также личное письмо от Воронова, предъявителю которого было предписано оказывать всякое содействие.

Только это письмо и сработало в качестве пропуска для Орциусов. Но степень охреневания посольских служащих была видна невооружённым взглядом, когда они рассмотрели лица детей, запросивших временное политическое убежище. Камелия пообещала присмотреть за Орциусами, а мы с принцем отправились к остаткам его корпуса.

— Мне кажется, мой долг лично перед вами и перед российской короной растёт в геометрической прогрессии, — невесело хмыкнул эрцгерцог, пока мы направлялись на запад вдоль Дуная.

С воздуха нам было прекрасно видно, что столицу постепенно наводняют разрозненные военные отряды, стекаясь к императорскому дворцу, но сейчас повлиять на это мы никак не могли. Принц продолжал видеть во мне то ли временного попутчика, то ли духовника, которому уже продался с потрохами, а потому говорил, то что думал. Не знаю, была ли стоимость в один миллион золотом, теми самыми потрохами, но даже для меня сумма звучала весьма внушительно. По сути, я решил все свои проблемы за счёт австро-венгерской короны. Понятно, что всю сумму разом мне никто не выдаст. Потому и готов был разделить выплаты на три-пять лет, хотя лучше, конечно, было бы получить всё хотя бы за год. А то мало ли Франц-Фердинанд на троне не усидит, потом хрен кому что докажешь.

Я оставил последнюю ремарку эрцгерцога без ответа, тем более он уже и сам сменил фокус внимания на крепость Клостернойбург, раскинувшуюся под нами.

С высоты полёта видно было, что крепость не предполагала размещение такого количества солдат, потому за пределами мощных стен серело поле, застолблённое прямоугольниками палаток и наспех сколоченных бараков.

Ветра с Дуная не хватало, чтобы разогнать тяжёлый дух, поднимавшийся от земли. Аромат включал кислый запах немытых тел, мокрой парусины, конского пота и дешёвого табака.

На плацу кто-то из офицеров прикрикивал на строй в попытках отработать шагистику. В другом конце крепости была оборудована полоса препятствий, которую без особого энтузиазма кто-то вяло проходил. За пределами лагеря, где поле упиралось в русло мелкой речушки, впадающей в Дунай, чернели свежие воронки учебного артиллерийского полигона. Пушек на нём было минимум и все они молчали, уставившись в серое небо зачехлёнными стволами орудий.

Мне показалось, что Франц-Фердинанд даже замешкался, сбавив скорость при виде открывшейся картины. Во взгляде его мелькнуло то, что я идентифицировал бы как