Геммы мудрости - Ибн аль-Араби

Единственная наша цель, которую мы в этом вопросе преследуем, — указать и рассказать о двух милостях, что упомянуты Соломоном в тех двух именах, кои на языке арабов суть Милостивый и Милосердный. Связал Он [153] милость долженствования, а милость дарования сделал абсолютной в речении Своем: «Милость Моя объемлет всякую вещь»[380], в том числе и божественные имена, то есть истинности соотнесенностей. Так чрез нас милостиво одарил Он их, а мы — результат милости дарования, проявленной к божественным именам и соотнесенностям господствия. Затем, через явление наше для самих себя Он предписал ее (милость. — А.С.) Себе как обязательную и научил нас, что Он есть наша оность, дабы знали мы, что предписал Он ее Себе для Себя же Самого: так милость не оказалась вне Его. Да и к кому смилостивился и кому даровал Он, коль нет никого, кроме Него?

Однако же неизбежно говорить и языком разделенности (лисан ат-тафсыль) о явном превосходстве одних сотворенных существ над другими в знании, чтобы можно было сказать: этот более знающий, нежели тот[381], хотя и едина воплощенность. Смысл же сего в том, что воля менее связывается[382], нежели знание (это есть разделение по превосходству (муфадаля) между божественными именами), а связываемость воли совершеннее, больше и превосходнее, нежели связываемость мощи (кудра)[383]. Так же и зрение, и слух Божий. Все имена божественные стоят на ступенях превосходства одни над другими, и так же явленное в Творении превосходит одно другое (как о том говорится: этот более знающий, нежели тот), хотя и едина воплощенность. Если ты ставишь первым любое из божественных имен, то даешь ему все имена и все их характеристики, и точно так любое, являющееся в Творении, обладает такими же возможностями ('ахлийя), как все превосходящие его [сущности]. Посему всякая часть мира есть совокупность мира, то есть приемлет истинности раздельных частностей всего мира. Поэтому, говоря, что Амр превосходит Зейда в знании, мы не отрицаем того, что оность Бога есть воплощенность Зейда и Амра и что в Амре она совершеннее и более знающая, чем в Зейде, подобно тому как различны по превосходству божественные имена, но не суть иное, чем Бог.

Всевышний как Знающий более универсален в связываемости, нежели как Волящий или Могущий, однако при этом Он есть Он, не иначе. А посему, друг мой, ты узнаешь и утвердишь Его в одном, но пройдешь мимо и станешь отрицать Его в другом, если только не утверждаешь Его так же, как утвердил Он Себя Сам, или отрицаешь Его в том-то так же, как отрицал Он Сам Себя, так же, как отрицание и утверждение о Нем собраны [154] в аяте: «Нет вещи, что была бы как подобное Ему, — здесь отрицает Он, — «и Он — Слышащий и Видящий»[384], — здесь утверждает Он тот атрибут, который охватывает все живое, что слышит и видит; а все, что есть, — живое, только в мире дольнем скрыто это от постижения некоторых людей, а в мире том явно для всех, ибо он есть обиталище жизни[385]. Таков же и дольний мир, только жизнь его скрыта завесой от некоторых рабов [Божьих], дабы явной стала выделенность и превосходство одних рабов Божьих над другими в деле постижения истинностей мира. А чье постижение универсально, в том Бог явлен более определяющим (хукм), нежели в том, кто сей универсальности лишен. А посему, да не заслонит глаз твоих разделение по превосходствам; не говори: неверны речи утверждающих, что Творение есть оность Бога, тем более после того как я показал тебе разделение по превосходству среди божественных имен (о коих ты не сомневаешься, что они суть Бог) и ими означаемого и поименованного, а он — Всевышний Бог, не иначе.

Затем, как же мог Соломон поставить имя свое прежде имени Бога, как то утверждают они, когда сам он принадлежит к получившим бытие от милости: Милостивый и Милосердный обязательно должен быть первым, дабы действительно опирался [на Него] снискавший милость. То было бы противно истине: прежде поставить того, кто должен идти после, или после поставить того, кто должен быть первым на месте, ему причитающемся.

Вследствие мудрости и высоты знания своего Билкис не обмолвилась, кто именно доставил ей то письмо. Сделала же она так лишь для того, чтобы показать подданным своим, что доставляются ей известия неведомой для них дорогой. Таково в царе божественное управление, ибо, когда неведомо жителям государства, каким путем доходят до царя известия, с оглядкой решатся они на самоуправство, боясь за себя, и будут действовать так, лишь когда есть у них перед правителем извинение за бедственные последствия произвола своего. Если б известно стало им, чрез чьи руки доставляются царю известия, подкупили бы они того лестью или великими подношениями, дабы можно было им творить, что захотят, а царю о том и неведомо. Посему сказала она: «мне доставлено»[386], не назвав имени того, от кого доставлено оно (письмо. — А.С.). Такой политикой пробудила она по отношению к себе опасливую осторожность в жителях царства и [155] свите своей, а потому и причиталось ей быть первой среди них.

А что до превосходства рода человеческого над джиннами в знании тайн распоряжения и знании особенностей вещей, то его показывает мера [затраченного] времени: взгляд возвращается к смотрящему быстрее, нежели сидящий встает со своего места[387], ибо движение зрения, когда постигает оно постигаемое, быстрее, нежели движение тела, когда оно перемещается. Время, занимаемое движением зрения, есть то время, за которое оно связывается со зримым, пусть и велико расстояние между видящим и видимым; время, за которое раскрывается зрение, есть то самое время, за Которое оно связывается со сферой неподвижных звезд, а время, потребное для возвращения взгляда к нему (смотрящему. — А.С.), есть то время, когда отсутствует его постижение. Встает же человек со своего места не так, то есть не столь быстро. Посему Асыф бен Бархъя был в действии своем совершеннее джинна — говоря, он и свершил то действие в одно мгновение[388]. В тот самый миг узрел воочию Соломон (мир ему!) трон царицы Билкис пред собой в твердой уверенности, дабы не представлялось ему, будто он постиг трон, а тот стоит на [прежнем] месте своем, не переместившись. Да и не было, по-нашему говоря, в то единое мгновение перемещения, а было низведение его (трона. — А.С.) в небытие