Наследник пепельного клана - Андрей Любимов

Алексей молча посмотрел на дату.

— Недавняя?

— Три недели назад.

— И?

— И если часть оборудования в вашем тренировочном блоке пришла через спорные остатки Пепельных, у нас появляется не только городской, но и академический хвост.

Он медленно выдохнул.

Вот оно.

Не просто деньги. Не просто месть.

Дом Ратских уже сидел внутри его новой клетки.

— Значит, их можно ударить здесь, — сказал он.

— Да. Но аккуратно. Очень.

— Через кого?

Вера подняла взгляд.

— Через Оболенского. Или через того, кто боится скандала в Академии больше, чем Ратских.

Стук в дверь прозвучал вовремя, как будто сама логика решила сегодня не тратить их времени на лишние догадки.

Три коротких удара. Без спешки. Без скромности.

Елена Ратская вошла, не дожидаясь приглашения.

Сегодня на ней был тёмный форменный жакет, волосы распущены не до конца — собраны лентой так, словно она не решила, собирается драться, спорить или просто портить людям вечер.

— Как удачно, — сказала она, увидев бумаги. — А я почти надеялась застать вас в красивом отчаянии.

— Разочарую. Сегодня мы заняты некрасивым.

Елена перевела взгляд на Веру, затем обратно на него.

— Я слышала о Федоте.

— И?

— И сочла, что вежливо будет прийти раньше, чем вы начнёте делать то, что от вас сейчас ожидают все умные люди.

— Это что именно?

— Кровавую глупость, — ответила она без тени улыбки. — Или её интеллектуальную версию.

Вера холодно сказала:

— Если вы пришли читать мораль, дверь там.

— Нет. Я пришла по делу, — ответила Елена. — Утром после вашего выступления в палате отец вызвал двоих людей из финансового круга и одного посредника по учебным контрактам. Один из посредников уже к вечеру пытался дозвониться до административного снабжения Академии. Значит, вы ударили куда надо.

Алексей почувствовал, как внутри всё становится очень тихим.

— Откуда у вас эта информация?

— Я Ратская, — ответила она. — Иногда это не только повод плохо относиться к окружающим, но и доступ к полезным коридорам.

— И зачем вы мне это говорите?

Елена подошла ближе.

— Потому что следующий удар они будут зашивать быстрее. Если хотите куснуть ещё раз, вам нужен не городской хвост. Вам нужен академический скандал. А здесь я знаю чуть больше, чем вы.

Вера выпрямилась.

— И какая цена?

Елена посмотрела на неё почти ласково. Почти.

— Умница. Цена всегда есть. Но пока маленькая. Я хочу видеть, как Алексей Пепельный учится бить по-настоящему. Не срываясь в зверя и не играя в благородного страдальца. Это редкое зрелище.

— Странная мотивация, — сказал Алексей.

— Я уже предупреждала. Я не из добрых.

Она опустила на стол узкий свернутый лист.

— Завтра поздно вечером в нижнем арсенальном круге пройдёт закрытая оценка избыточных артефакторных пакетов. Официально — списание. Неофициально — предварительный просмотр для тех, кто умеет покупать будущее раньше протокола. Туда подтянут и спорные учебные модули, и кое-что из старых домовых остатков. Ратские, вероятно, попытаются через доверенных лиц выкупить то, что им сейчас нужно быстрее всего, пока хвосты ещё не сошлись.

Вера схватила взглядом лист.

— Это не списание. Это закрытый рынок.

— Да, — сказала Елена. — И если у вас есть хоть капля мозгов, вы уже понимаете, что такие места редко называют настоящими именами.

Алексей смотрел на лист.

Внутри всплыло старое, неприятно знакомое чувство. Не страха. Предвкушения.

— Аукцион? — спросил он.

Елена улыбнулась.

— Наконец-то вы перестали быть медленным. Да. Тайный аукцион под видом внутренней артефакторной оценки. Там можно купить модуль, контракт, ключ к узлу, право на чужую ошибку — или продать что-нибудь гораздо дороже денег.

Вера медленно опустилась на стул.

— Это безумие.

— Нет, — сказала Елена. — Это Академия. Здесь всё интересное начинается именно там, где приличные слова уже кончились.

Алексей взял лист.

Короткие обозначения. Время. Сектор. Несколько шифров лотов. Один из них он узнал сразу — старый служебный индекс Пепельных.

В груди сухо, почти болезненно дрогнуло.

Будущее рода.

Не красивое и не чистое.

С запахом тайной сделки, подпольной власти и очень плохих решений.

Вера подняла на него взгляд.

— Нет, — сказала она сразу. — Даже не думайте.

— Уже думаю.

— Алексей.

— Там могут быть наши вещи.

— Там могут быть вещи, за которые потом платят не деньгами.

Елена облокотилась о край стола.

— Вот за это она мне и нравится. Говорит правильное «нет» ровно в тот момент, когда от него особенно хочется отказаться.

Алексей смотрел на шифр лота.

Дом Пепельных уже лежал на столах сильных людей как набор остатков, модулей, прав, сделок и удобных кусков.

Если в этом аукционе действительно появилось что-то, способное вернуть ему будущее, туда нужно идти.

Даже если вход туда пахнет не спасением, а очередной продажей души.

Он поднял голову.

— Я иду, — сказал Алексей.

Вера закрыла глаза на секунду.

Елена улыбнулась уже открыто — и в этой улыбке было слишком много власти, слишком мало невинности и слишком много обещания, что дальше выборы станут только грязнее.

За окном Академии шёл снег.

А внизу, в её каменных кишках, уже готовилось место, где можно было купить будущее рода — или продать душу.

Глава 9

Аукцион мертвых клятв

До позднего вечера Академия успела сменить три лица.

Сначала дневное — сухое, деловое, с преподавателями, формулярами, шагами по камню и бесконечным ощущением, будто любое твое движение уже лежит в чьей-то папке. Потом вечернее — молодое, шумное, пахнущее кофе, чернилами, разгорячённой тренировкой и сплетнями, которые разносятся быстрее сигналов по внутреннему контуру. И только ближе к ночи, когда гасла половина окон и темнота снаружи начинала отражаться в стеклянных переходах, из-под этой правильной оболочки проступало третье лицо Академии.

Настоящее.

То, которое держалось не на расписании, а на сделках. Не на уставе, а на том, что устав никогда не может запретить людям хотеть больше, чем им положено.

Алексей стоял у окна своей комнаты и смотрел, как по внутреннему двору движутся редкие фигуры. Некоторые шли к общежитиям. Некоторые — в библиотеку ночного допуска. А две тени, слишком тихие и слишком уверенные для обычных студентов, ушли не к освещённым корпусам, а к северной арке, за которой начинался технический уровень нижних кругов.

Туда.

Дар под рёбрами шевельнулся почти лениво, как будто тоже знал направление.

На столе лежал лист Елены — со временем, шифрами и короткой схемой обхода. Рядом — академический план западного арсенального блока, который Вера нашла не по допуску, а по привычке не уважать закрытые шкафы, если те стоят слишком близко к её рукам. Поверх плана — три варианта входа и все три одинаково плохие.

— Мне всё