В объятиях тирана - Валентина Кострова

предпочитает читать бумажные книги. Более того, сейчас в его руках книга на английском языке. Так и подмывает спросить, понимает ли он то, что там написано? Планшет тоже юзает, но судя по сосредоточенному выражению лица, все по делу.

Ужинаю я опять с его рук. Игнорирует мои попытки накормить себя самостоятельно. Этот деспот никого не слушает, кроме самого себя.

Тело после ленивого отдыха с минимальной затратой энергии отдохнуло. Между ног по-прежнему тянет, но не так как утром. Пару раз ловлю на себе жадный взгляд Тахировича, но нужно отдать ему должное, руки особо не распускает.

— Марат Тах…

— Я должен извиниться перед тобой, — перебивает и ошарашивает меня шеф. Я только и хлопаю глазами. — Мне очень жаль, что у тебя о нашей первой ночи остались не очень приятные воспоминания.

Открываю рот и тут же его закрываю. Это точно тот самый придурок Шароев, а не его придуманная искусственным интеллектом версия? Так странно слышать от него что-то подобное, но если посмотреть ему в глаза, то не сильно Тахирович сожалеет о ночи. Киваю, в знак того, что типа принимаю его извинения.

— Хорошо.

Марат оглаживает мою ногу, заставляя напрячься. Улыбается, нависает надо мной. Я сползаю по спинке кровати, почти лежу. Лицо шефа очень близко. Все вижу. Все его недостатки и несовершенства. Сердце бешено бьется в груди. Он опять меня изнасилует добровольно-принудительно? Не хочуууу!

— Я сделаю тебе приятное, — воркующим голосом змея-искусителя мне обещают.

Верить? Да, я домой хочу. Только вот кто меня отпустит, особенно сейчас. Учащенно дышу, сгребаю по бокам простынь в кулаки и сильно зажмуриваюсь. Слышу только смешок над головой, чувствую, как с меня исчезает тонна, придавившая ранее к матрацу. Рано радуюсь. Тахирович так просто не отстаёт от своей жертвы. Он меня целует. Осыпает поцелуями лицо, потом плавно переходит на шею, облизывает ключицы. Я похожа на натянутую струну гитары, которая вот-вот лопнет. Испуганно охаю, распахиваю глаза и опускаю их ниже. Шеф играется с моей грудью. Причем искусно так, заставляя все тело остро реагировать. Шиплю. Тахирович сжимая зубами сосок, смотрит на меня. Хитро лыбится. Его язык творит что-то невероятное, заставляя меня превратиться желе. Втягиваю в себя живот, стоит Марату проложить влажную дорожку к пупку и ниже.

Что он собирается сейчас делать? И как только черноволосая макушка оказывается у меня между ног, я полностью перестаю соображать. Одномоментно превращаюсь в эмоцию. Сначала из-за внутреннего напряжения и всяких мыслей в голове мое тело похоже на сваленное из-за непогоды дерево. Вроде годное, но уже мертвое. Сейчас, с каждой минутой, с каждой лаской рук, губ, дыхания Шароева я словно оживаю, раскрываюсь как бабочка, вылезающая из кокона.

Марат самый лучший на моем опыте любовник. Он заставляет забывать не только все вокруг, но и собственное имя. Ему с легкостью удается выиграть сражение со мной. Низ живота сжимается, я все сама сжимаюсь пружиной и через мгновение выгибаюсь дугой, схватив рукой за волосы Тахировича. Весь мир калейдоскопом кружится перед глазами.

— Как ты красиво кончаешь, — шепчет Марат, впиваясь жадным поцелуем влажными губами. Он вконец испорченный мудак. Но я ему отвечаю. Где-то в глубине души проклинаю себя за слабость, за отклик.

Мы смотрим друг на друга. Я медленно отхожу после невероятной эйфории. Марат трется об меня будто мартовский кот. Усиливает трение. Прикусываю губу от мысли, что вот-вот и он кончит.

— Сука… — хватает меня за волосы, вгрызается в меня, как волчара кусает за холку свою самку. Его тело напрягается и моментально расслабляется. Меня вновь придавливают к матрацу, становится трудно дышать.

Марат любит получать свое. Любыми путями, способами, чего бы это не касалось: личной жизни, бизнеса, просто каких-то хотелок. Наверное, мой оргазм это своего рода аванс. В следующий раз мне предстоит постараться доставить удовольствие тирану.

— Я не смогу так, — шепчу на ушко извергу. Марат приподнимается, заглядывая в глаза. Он понял, о чем я только что думала.

— Со временем научишься.

Первым в душ уходит шеф. Я прислушиваюсь к льющейся воде. Мне хватает воображения представить голого Тахировича. Будет что в скучные вечера вспомнить. Он выходит спустя десять минут, но ему кто-то звонит. Пользуюсь моментом, тоже спешу принять душ, смыть с себя сегодняшний день. Обернувшись в полотенце, заглядываю в гардеробную. Там обнаруживаю свою постиранную, выглаженную одежду. И когда только успел?

— Что ты тут делаешь? — как страж возникает за моей спиной Марат. Я вздрагиваю, оборачиваюсь.

— Домой собираюсь, — честно признаюсь.

— Зачем? — по недоуменному выражению лица босса, ему и в голову не приходит мысль о том, что мне уже не по себе с ним в этом доме.

— Домой хочу.

— Ты боишься, что я тебя трахну? — выгибает черную бровь. — Я обещал, что не трону сегодня. Верь мне, Иванова!

— Я верю, но очень хочется домой.

— Планируешь сбежать?

— Сомневаюсь, что у меня получится… — задумчиво шепчу.

— Ты ночуешь у меня, и это не обсуждается. Оставить тебя одну — плохая мысль.

Молчу. Идея сбежать, которую мне подал Марат, приходится по душе. Только вот я еще не понимаю, как это осуществить. Ночевать остаюсь у Шароева. Точнее под ним. Марат как толстая лоза обвивает меня руками-ногами, не дает даже шевельнуться. Уткнувшись носом мне в шею, моментом засыпает. Его много. Ноздри забиваются запахом его геля, стойким парфюмом, тела.

Я лежу с открытыми глазами. Разглядываю в сумраке потолок. Стараюсь не думать о текущем положении вещей. Пытаюсь не анализировать происходящее. Полное отсутствие логики всему тому, что творит со мной Марат. У меня совершенно нет симпатии к шефу. То, что тело реагирует, так это физиологическое предательство. Ум в этом не участвовал.

Устав мысленно себя терзать, пытаюсь поменять положение тела, Марат стискивает меня сильнее, даже не проснувшись. Еще теснее прижимает меня к своей груди и невнятно бормочет: «моя».

21 глава

Утром мы вместе просыпаемся. Марат по-хозяйски сжимает мою грудь, сладко посапывая мне в ухо. Так странно ощущать рядом с собой шефа. Его тело такое огромное, я под ним как расплющенная бабочка. Его тепло прям обжигает. Раскаленная печка.

— Проснулась? — шепчет Шароев, потираясь об меня как кошка во время хотения кота.

— Сегодня понедельник. Нужно на работу, — бормочу, пытаясь вырваться на свободу из рук Тахировича. Ну, куда там. Даже с места не сдвинулась.

— Еще пять минут, — лениво обещает начальник, зарываясь теперь лицом в мои волосы.

Как мне сейчас себя с ним вести? И какое у меня сейчас положение? Я секретарь или любовница? А может два в одном? Теперь