Киберсант - Анатолий Белоусов

ежу ясно, что если случайное событие повторилось несколько раз подряд, то с каждым новым разом вероятность его очередного повторения обязана падать. Просто потому, что решка один раз – вероятность 0,5; решка дважды подряд – 0,5

2

= 0,25; трижды – 0,5

3

= 0,125; десять раз подряд – 0,5

10

= 0,00098; а одиннадцать повторений подряд могут выпасть только с вероятностью 0,00049…

– Великолепно! Ты у нас еще и математик, уважаю! – обрадовался Ныш. – Абсолютно тот же принцип используется и при игре в казино на рулетке, когда мы ставим на красное/черное (или чет/нечет). Ну не может бесконечно выпадать подряд один и тот же цвет. Более того, с каждым новым повтором вероятность очередного повтора становится все меньше и меньше.

– Погоди, – попытался возразить Алексей Николаевич, – я где-то читал, что «монетка не имеет памяти», а значит, вероятность того, что выпадет, орёл или решка, перед каждым новым броском все равно будет пятьдесят на пятьдесят? Колесо рулетки, я полагаю, тоже не имеет памяти. Я не возражаю тебе, я тоже верю в справедливость теории вероятностей, но…

– Так говорят, – зло перебил его Ныш, – только полные идиоты, не понимающие разницы между «одиночным событием» и «цепью событий»! Ладно, давай на пальцах объясню. Вот представь, ты пришел в казино и у тебя есть две разные игры: один раз подкинуть монетку и угадать, выпадет орёл или решка (если один раз выпало то, что ты загадал, получаешь выигрыш), и вторая игра, когда нужно загадать, выпадет орёл или решка, но при этом сто раз подкинуть монетку (если все сто раз подряд выпадет то, что ты загадал, то только тогда ты получишь свой выигрыш). В какую из этих двух игр ты предпочтешь сыграть?

– Ясен пень, что в первую! – рассмеялся Барский.

– А почему? Да потому, что в первом случае шансы выиграть 50 х 50, а во втором лишь 0,5 100, то есть практически равны нулю!

– Действительно, – согласился Алексей Николаевич.

– Но, блин, как же так? Ведь у нас одна и та же монетка, у которой нет памяти, а орёл и решка выпадают каждый раз с одинаковой вероятностью. Это все подвох и заговор математиков?! – съерничал Ныш и, сделав большой глоток «Зеленой феи», добавил: – Поспорили как-то два схоласта: есть ли у крота глаза? Час спорят, два, три. Их диспут долго слушал садовник, но наконец не выдержал, подошел и предложил: «Зачем же спорить, господа? Вы лишь прикажите мне, я мигом доставлю вам крота, и вы увидите, есть у него глаза или их нет». На эту инициативу схоласты ответили единодушным отказом: «Пошел вон отсюда! Нам не нужен настоящий крот! Мы обсуждаем идеального крота!»

– Да-да, – примирительно закивал Барский, – я и не спорю, я прекрасно понимаю, что практика есть критерий истины. И там, наверху, ты мне на практике четко все продемонстрировал и доказал полную состоятельность твоей теории. Я другого не понимаю, ведь если все так, то игроку, обладающему большим капиталом и использующему мартингейл, просто гарантирован выигрыш! Рано или поздно про эту систему узнали бы все вокруг, и тогда казино просто разорились бы! Почему же этого не происходит?

– Только потому, друг мой, что, в отличие от доморощенных математиков-теоретиков, владельцы казино работоспособность мартингейла прекрасно понимают и признают. Именно поэтому на любом рулеточном столе вводится так называемый диапазон ставок, задаваемый минимально возможной и максимально возможной ставкой. Ты разве не заметил этого? Например, за тем столом, на котором мы сегодня играли, минимально можно было ставить десять баксов за раз, а максимально – тысячу.

– Серьезно? – удивился Барский. – А я и не заметил даже!

– Правильно, ты же просто повторял за мной. А между тем количество повышений ставки в любом казино жестко ограничено. Например, если минимально возможная ставка составляет доллар, максимально допустимая составит сто долларов. Если минимально возможная ставка составляет десятку, как в нашем случае, максимально допустимая будет на уровне тысячи. Ну и так далее. Как правило, казино дает тебе сделать не более пяти-шести удвоений, бывает и меньше. Именно этот «финт ушами» со стороны казино и позволяет им обрубать игроков, желающих использовать классический мартингейл!

– И как же ты обходишь это ограничение? – все еще не понимал Алексей Николаевич.

– Весьма элегантно, – хихикнул Ныш, допивая остатки своего коктейля и взмахом руки подзывая к их столику официанта с новой порцией спиртного. – Я жду, когда выпадет четыре-пять раз подряд один и тот же цвет, и только после этого делаю минимальную ставку на противоположный, потенциально начиная именно с этого момента свой мартингейл!

Барский восхищенно замер.

– Все гениальное просто! – только и смог выдавить из себя он.

– Ну, на самом деле все немного сложнее, – признался явно польщенный Ныш. – Сегодня я начинал делать ставки после четырех повторов только потому, что очень хорошо знаю это казино. Частенько захаживал сюда до своего переезда в Москву. И, понаблюдав за колесом и крупье всего полчасика, предположил, что за два с половиной года ничего у них тут не изменилось.

– А разве нужно наблюдать еще и за крупье? – удивился Барский.

– Конечно! Профессиональный крупье, имеющий за плечами несколько лет работы в казино, умеет так виртуозно катать шарик, что тот ложится почти точно в задуманную им ячейку. Или как минимум в нужный сектор. Впрочем, бывает и наоборот, крупье запускает спин чисто механически, не думая. И тогда опытному игроку достаточно лишь понаблюдать за его работой, чтобы установить закономерность и начать делать нужные ставки.

– Ага, так вот почему заведение их так часто меняет, – воскликнул Алексей Николаевич. – Я имею в виду крупье. Наши менялись примерно каждые тридцать-сорок минут. Значит, это делается для того, чтобы, с одной стороны, не было сговора с конкретным игроком и крупье не подыгрывал бы ему, а с другой, чтобы случайный игрок не смог бы просчитать «заклишеровавшегося» крупье?

– Именно так! – подтвердил Ныш. – Во втором случае еще и сам крупье может сознательно то усиливать, то замедлять скорость вращения колеса рулетки, чтобы поведение шарика не зависело от его привычек и бессознательных механических шаблонов.

– А в первом случае никогда не нужно играть на рулетке, если за столом мало народу, – радостно подытожил Барский, начинавший постигать тонкости системных игроков. – Или тем более если ты играешь с