Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

отражение нашей действительности, нашего общества, строящего социализм, молодой человек. Вот почитайте, что мы собираемся печатать». И Лантух прочел:

«Нам солнца не надо, нам партия светит…»

— А, каково? — зашелся в восторге редактор. — Или вот…

«Партия» смело и твердо ведет наш корабль…»

— Образность, идейность, а? Напишите то, что окружает вас… — посоветовал Генке газетчик.

И начинающий поэт, следуя совету его, написал:

Степь донецкая раскинулась широко,

А по ней заводы, шахты, города.

Гордо терриконы смотрят в небо,

Как бы разгоняя облака.

Степь донецкая издавна богата

Черным золотом, сталью, чугуном,

И своим прославленным народом.

Плодотворным и настойчивым трудом.

«Больше стали, чугуна, проката!»

Лозунг металлургов так гласит.

«Больше угля на-гора, шахтеры!»

Лозунг горняков ему вторит.

И страна все больше, больше слышит

Об успехах металлургов, горняков,

Про великие дела в степи донецкой

В колыбели славы трудовой.

Не напечатали. Сказали: «Попробуйте себя в прозе». И он решил ждать нового вдохновения, обдумывая тему, сюжет, чтобы «попробовать себя в прозе».

Вот эти первые стихи Лантух и прочел своим друзьям.

— Ну что ж, неплохо, я думаю, — оценил Белобров, протирая очки.

— Да, но разве угодишь редакции… — вздохнул Цымбал. — Я знаю одного нашего сослуживца, так он уже пишет стихи со времен революции, а его не печатают. Трудное это дело, Лантух, — вздохнул Сашка.

— На отдых с обедом где остановимся? — поправил лямки своего рюкзака Белобров.

— Сворачиваем, идем вдоль реки лесом, — разглядывал на ходу карту Сашка-непоседа.

— Рыбку для ухи половим? — спросил Генка.

— Если рыба в реке водиться, то уха будет, — заверил Цымбал. — Но ловить будем уже вечером, друзья-товарищи.

Они остановились у реки в живописном месте и после отдыха приступили к нехитрому туристическому обеду. Чуть вздремнув, их предводитель Цымбал поднялся и объявил:

— Дороги зовут, дороги к кладу ведут. Вперед!

Когда пошли дальше, отдохнувший и плотно подкрепившийся Лантух воскликнул:

— Э-эх, приволье! Клеркам из города и не сниться такое, — поправил ремни рюкзака Лантух. — Посмотрите, друзья, — и восхищенно воскликнул: — Кругом природа!

Дорога выходила плавным поворотом к молодому сосняку. Перед лесом по обе стороны ее простирались поля под голубым небом. Маленькие хвои подбегали к дороге как-то россыпью и как бы заманивали путников к лесу, величественному и таинственному. Все это было сказочным. Грунт под ногами был песчаный и мало изъезженным.

Вошли в лес. Стало темнее и намного прохладней, чем в поле. Но вот просека расширилась, сбежала чуть вниз и перед глазами путешественников вновь открылась озаренная солнцем полоса реки. Над ней и у ее берегов носились крикливые щуры, занимаясь своими вечерними заботами.

— Вот здесь и заночуем, — сбросил на землю рюкзак инициатор кладоискания.

— Цыгане шумною толпой… — начал было Лантух.

— По Бессарабии кочуют, — перебил его Белобров.

А Цымбал добавил:

— Они сегодня у реки в шатрах изодранных ночуют. Привал! И за дело.

Вскоре возникла совсем не изодранная палатка. Белобров занялся оборудованием ее. Лантух чиркал спичками под кучкой хвороста. Сашка уже забрасывал снасти в реку, надеясь выловить из нее главный компонент для ухи.

— Не трудитесь! — раздалось с противоположного берега.

Все трое устремили свой взор на стройную девушку в цветастом сарафане.

— В этой речке рыбы нет! — прокричала она утвердительно. — Там, выше, краску в реку артель сбрасывает…

— Вот тебе и природа! — захохотал Белобров. — Вот раньше…

Цымбал рассерженно возился со снастями. Лантух усиленно дул в покрасневшие окатушки прогоревших хворостинок костерка.

Девушки на противоположном берегу уже не было. Она так же внезапно исчезла, как и появилась.

Сашка все же забросил еще раз крючки с наживкой в реку и вдруг победоносно завопил:

— Ха-ха-ха! Мои друзья, так это же рыба, а!

Действительно, испачканный илом, в руке рыболова сверкал пескарик.

— Где она?! Где она?! Я спрашиваю это девичье привидение? — победоносно восклицал непоседа.

Хозяйственный Лантух, зачерпнув в речке воды, подставил котелок для улова. В нем заметался несчастный пескарик, ища речное приволье.

— Сейчас уха будет! Это уже точно, как пить дать! — засуетился, пританцовывая, рыболов-оптимист.

Белобров и Лантух наклонившись над котелком с интересом рассматривали крохотного пескаря и подбадривали друга.

— Как пить дать будет!

— Если есть этот маленький, то есть и большие!

— Это провокация, что рыба не водится.

— Это происки врага!..

Но на этом рыболовное счастье Сашки-непоседы и закончилось. Всплыла луна. Потянуло прохладой. И кроме пескарика так ничего в котелке и не прибавилось.

— Пеките картошку, — скучно распорядился Цымбал и выплеснул крохотную рыбку в реку.

После ужина все трое забрались в палатку и улеглись рядком.

Полог палатки был откинут. Через него был виден кусочек звездного неба, яркого, как днем, ниже отдаленная стена деревьев и оттуда доносился чуть уловимый ток реки, выше по течению которой сбрасывали краску.

Глаза путешественников слипались. Говорить ни о чем не хотелось и вскоре тройка искателей клада уснула безмятежным сном, сном первой ночи своего пешего пути.

Утром кладоискатели позавтракали, быстро свернули свой лагерь и тронулись в путь. Снова ушли, а затем вновь вышли к реке и переплыли ее, погрузив вещи на две коряги.

За рекой дорога пошла немного лесом, потом полем и поднялась на холм. Отсюда путешественники спустились к небольшому городку с трехглавою церковью в центре.

На краю площади подошли к магазину, над дверями его вывеска гласила: «Продажа соли».

— Как для поморов в старину, — заметил Цымбал.

— Действительно, чепуха какая-то, — согласились в один голос его друзья.

Навстречу шел, петляясь из стороны в сторону мужик. Он пытался петь:

— Пара гнедых… зажж-жж-ееная зарею…

— С утра глаза залил… — покачал головой Белобров.

— И чего пьют некоторые… — вслух и громко выдал Лантух.

— Не пьют только телеграфные столбы, — остановился встречный, услышав замечание Генки. — И потому только… у них чашки опрокинуты к низу… Ясно?

— Каждый плут мыслит по своему, — изрек Цымбал, проходя мимо.

— Ха-ха, — засмеялся выпивший. — Ну и забил же ты мне телегу, парень! А я со свадьбы, ясно?!

Кладоискатели остановились, но Цымбал скомандовал:

— Идем, идем, ребята, а то ввдите, как на буфет прет его.

Парни ускорили шаг, а вслед еще долго неслись грозные рассуждения раннего гуляки.

— Обыватель с невыдержанной идеологией! — бросил тому на прощанье Лантух. А когда отошел еще, то вдруг запел:

— Моссельпромовская пивная до чего же ты меня довела-а-а…

Из открытых дверей чайной тянуло жареным. Пахло вкусно и тот же Лантух, глотнув слюну, вздохнул:

— О-ох, за горячим уже соскучился. Аксакал, может зайдем? — льстиво заглянул он в лицо Сашки.