Врачебная тайна 3 - Дия Семина

Маркус довольно резво тянул меня за собой, не желая заставлять Его Сиятельство ждать, а раз я перебираю ногами довольно бодро, то он и не тормозит. Пришлось его дёрнуть за руку и встать, чтобы он понял серьёзность моих намерений.

Но я опоздала, не зная тонкостей организации пространства, подумала, что чую её за какой-то стеной, и просто не хотелось, чтобы она меня тоже учуяла и хоть как-то уловила суть происходящего.

Но она не просто уловила, она, как знала, что мы будем идти здесь, и пошла наперехват.

— Остановитесь! — в небольшом зале, между «бытовой» и деловой частями дворца, нас поджидает Её Светлость княжна Юлия Николаевна собственной персоной.

Её способности оказались гораздо более мощными, чем я по наивности себе представила.

Приказным тоном заставила нас остановиться, как одна из первых фрейлин потребовала объяснений, и по придуманному ей же самой праву — посчитала, что может приказывать всем, кому посчитает нужным, даже личному доктору царицы:

— Всё, что произошло во дворце, должно во дворце и остаться, это не дела Тайной канцелярии, и тем более не дела Тайного советника, кем он себя возомнил?

Морщусь, типа не понимаю о чём речь, быстро взглянула на Маркуса Феликсовича, только у виска не покрутила, но это было бы уже слишком. А доктор, уловив мой провокационный настрой, лишь пожал плечами, тоже сделал вид, что не понимает о чём речь, но отвечать начал в правильной тональности, наш человек, а то я уж, грешным делом, подумала, что он в сговоре с ведьмой:

— Госпожа, мы маленькие люди, у нас есть некоторые обязанности, и нам нужно идти по весьма важному, государственному…

Юсупова лишь фыркнула, а потом выдала такое, что я чуть было не ругнулась.

— Я всё знаю, часа не прошло после нашей встречи, как ваше досье оказалось на моём столе, Анастасия Сергеевна, с вашей репутацией к дворцу и на пушечный выстрел подойти нельзя, а вы влезли в доверие к самой царице. Стража, арестуйте эту женщину она одержимая, и у меня есть свидетельница…

Это засада, она чувствует каждый мой шаг, как и любого во дворце, и как только её мозг не сплавился, столько информации перерабатывать за короткую единицу времени. Ах да, у ней тяжёлая стадия биполярки…

— Вот стерва, бежим, Маркус, бежим…

Но бежать нам некуда, с четырёх сторон возникли несколько крепких охранников в тёмной форме и всё повторилось: хлороформ, мешок на голову и тьма…

Глава 21

Аракчеев. Тайная канцелярия за два часа до похищения.

Внезапный визит запыхавшегося, напуганного царского доктора слегка озадачил графа Аракчеева. Как-то молниеносно события закрутились, ведь Анастасия только сегодня утром должна была предстать перед Её Величеством…

Но потом в сознании вспыхнула короткая, но всеобъемлющая мысль: «Ведь это Настя!».

И в груди неприятно придавило тревогой.

Послать Настю во дворец — опасная идея Григория. Правду говорят, что вся нечисть, до добра не доводит. Но развить мысль не успел, Маркус Феликсович, держал себя в руках, пока граф трижды перечитывал сообщение, но под конец не сдержался и взмолился:

— Прошу защиты! Это ведь против меня обвинение! В аптечке, которую я собираю еженедельно, нашлось зелье, и сколько их ещё было? Графиня Аполлинария Павловна человек с кристальной репутацией, а я — иностранец, вы понимаете всю опасность моего непростого положения? Провожу лечение почти год, а здоровье только ухудшается, и яд настолько искусный, что я не смог его определить. Если бы не таланты Анастасии Сергеевны, то и представить боюсь, чем бы обернулось дело, да, оно ещё и не закончилось…

Аракчеев пристально посмотрел на искренне расстроенного мужчину, шумно вздохнул и убрал тревожное послание в папку с особо ценными бумагами, а опасный флакон так и стоит на чёрной, полированной поверхности стола, зловеще поблёскивая в свете настольной лампы.

— Симптомы начались задолго до вашего поступления на службу, вас можно упрекнуть только лишь в не слишком высокой компетенции, но учитывая, что медицинские знания находятся в зачаточном состоянии, с вас и спрос невелик. Думаю, что дозволение взять кровь на анализ у Её Величества или Его Высочества вам бы не дали, и провести химические опыты вы бы не смогли. Так что ситуация в целом запущенная, потому мы и отправили Анастасию Сергеевну, она понимает в медицине не меньше вашего и обладает чутьём…

— Да, потрясающая женщина во всех отношениях, если бы не её прозорливость, — жар, с каким Маркус выдал лестную характеристику Насте, неприятно уколол Даниила Романовича и заставил внимательнее присмотреться к довольно симпатичному барону, ведь он медик, а значит, представляет интерес для неё…

— Я рад, что вы нашли взаимопонимание с Анастасией Сергеевной, — процедил через зубы, но смог взять себя в руки и отбросить личное. — Вы правы, яд дают мальчику не через лекарство, а иным способом, должно быть, с едой, запаха нет, вкуса тоже почти нет, во флаконе специально сделали слишком сильно пахнущий вариант, чтобы снять подозрение с себя…

— Но пока нет очевидного подозреваемого…

— Сделайте одолжение, оставьте меня одного буквально на несколько минут, от двери не отходите, я вас позову!

— Конечно, Ваше сиятельство, — доктор подскочил и выбежал, словно ему в кабинете тайного советника не хватало воздуха.

Аракчеев осторожно приподнял улику за плотную крышку и внимательно рассмотрел. Флакон «зачищен» непроглядом, но если применить очень короткий и ритуальный заговор, на какой у него раньше не хватило бы сил, то, скорее всего, морок падёт.

— Сейчас посмотрим, что ты такое, сударыня…

Не слишком приятная работа, но иначе, кажется, невозможно. Пришлось убрать со стола все бумаги, все письменные принадлежности и лампу, а флакон поставить в центре.

Расфокусированным зрением видны только едва заметные тени. Прошептал магические слова, и перед глазами возник образ прекрасной княгини Юсуповой, которая, кажется, уже не скрывается, и пошла в наступление.

— Да, ума тебе не занимать, магической силы тоже, улик не могли найти годами, но все на чём-то прогорают.

Он говорит так, словно княжна стоит рядом, и ехидно улыбается, абсолютно уверенная в своей безнаказанности, ведь столько лет никто не посмел подступиться к ней, никто не посмел выдвинуть обвинения вслух и тем более сказать открыто царю. Даже царица не смогла.

Из нижнего ящика стола Даниил достал невысокий чёрный подсвечник с чёрной же свечой, осторожно зажёг, читая старинный заговор, стоило огню