Имя нам Легион. Том 36 - Евгений Лисицин

последнюю битву. Сам он сидел в головной машине, гигантском буре, пробивающем дорогу к поверхности прямо в сердце вражеского Улья. Там-то наверняка рессоры получше и гасители вибрации прямиком из Легиона…

Динамик внезапно захрипел и затих, оборвав речь императора на полуслове. Перешучивающиеся солдаты мигом напряглись и вцепились в оружие, наверняка что-то произошло, и их «расслабленная» поездка подходит к концу. Так и случилось.

— Мои гордые воины, через пять минут мы выберемся на поверхность и сразу попадём в окружение врагов! — всё тот же голос теперь звучал напряжённым и возбуждённым, в нём не осталось ни капли от прежней торжественности. — Прикрывайте товарищей, сражайтесь с честью и помните — мы можем вернуть наш дом! За Вулкар!

— За Вулкар! — искренне взревели измождённые долгим нахождением под землёй бойцы. Надежда вернуть прежнюю жизнь поддерживала не хуже двойной порции личиночной каши. — За пиво и мясо!

Вскоре будущие герои на своих шкурах ощутили случившиеся перемены: десантников наконец перестало трясти. Широкие гусеницы врезались в мягкую землю, и бронемашина вырвалась на оперативный простор. Почти сразу застучала закреплённая сверху пушка, атакуя невидимого противника.

— Ха-ха, вот так! Пускай железо работает, а мы отдохнём! — заржал Торвальдс. — Может, вообще отсюда не выберемся, ща всех победят, и поедем обратно тем же маршрутом!

— Да ну тя! Иди в Бездну! — возмутился Бруст. — Я хоть выйду ноги размять и помочусь на тварей! Столько времени из-за них просидели под землёй и питались всяким рожном!

— Из-за них ли? — послышался недовольный голос из тёмного угла. Похоже, жара, тряска и вонь окончательно доконали кого-то из новичков. Колаус не знал его имени. — Мы же делали запасы, столько готовились, почему у нас нет еды⁈ Склады наверняка ломятся от довоенных консерв! Когда вы вообще видели их?

— Я видел! Их давали идущим на поверхность смертникам, — незамедлительно ответил вулкарит из другого угла. Он считался верным подданным императора.

— А я выменял паёк Легионера на две бутылки самогонки! — поддержал беседу Колаус. — Отвечаю, у него там консервированная ветчина!

— И ничего нам не оставил? Ах ты гад… — У Торвальдса не получилось закончить предложение: бронемашину вновь сильно тряхнуло, и затем они ощутили краткий миг невесомости. Транспорт незадачливых десантников подбросило в воздух и следом последовало жёсткое приземление. — А-а-а-а, моя нога! Её нет!

По металлическому корпусу застучал частый дождь, на мгновение вызвав приятные воспоминания об осенних ливнях. Наваждение оборвалось с криком Торвальдса: прошедшие через броню шипы метателей пронзили ногу незадачливого вулкарита.

Товарищи одарили его сочувствующими взглядами, и ближайший боец без колебаний пристрелил завопившего от ужаса десантника. Все прекрасно знали, что от токсинов метателей не существует противоядий, в лучшем случае его ждала долгая мучительная смерть. Уж лучше так…

Двери у завалившейся набок машины заклинило. Пока ближайшие вулкариты пытались пробиться наружу, вновь послышался град. Всё больше шипов пронзали броню и вылазили через стены. Зацепило ещё двоих. Колаусу повезло: ему достались гранаты павших товарищей. Чем больше у тебя боеприпасов на поверхности, тем дольше ты живёшь. Этой мудростью поделились счастливчики, которые смогли вернуться под землю.

— Выходим!!! — закричал выбивший дверь десантник. Он выскочил первым, и его сразу внесло обратно мощным взрывом. — А-а-а! Мои глаза! Я ничего не вижу!

— Твою мать, плазмоиды! Не суйтесь туда, идём через боковой люк… твою мать!

Перевернувшийся бронетранспортёр превратился в смертельную ловушку. С одной стороны по ним били метатели, с другой ярко пылало пламя мелкого плазмоида. Колаус всерьёз расстроился. Похоже, у него не получится даже подохнуть на родной земле: металлический гроб превратится в последнее пристанище.

Выбирая между ядом и огнём, рождённый в пламени горна вулкарит (так гласили их легенды) пробежал мимо дрожащих товарищей и смело бросился навстречу плазмоиду. В лёгкие словно влился жидкий огонь; кончик бороды оплавился, и противно заныла опалённая кожа. Но он выжил! Проскочив через пожар, Колаус нырнул в какую-то канаву и осмотрелся, намертво вцепившись в винтовку. Сейчас она естественным образом определяла границу между жизнью и смертью.

На поверхности творился полный неописуемый трындец. Всюду взрывы, воздух постоянно прочерчивали трассирующие заряды, пытаясь достать пикирующих огнекрылов. Плазмоиды обстреливали место высадки прямой наводкой, и пока никто не мог им противостоять, артиллерийские жуки уничтожали бронемашины одну за другой. Транспорт Колауса взорвался, унося жизни остальных десантников. Из всего отделения он остался единственным выжившим.

Из потрясения вулкарита вытащили жуки, сбоку раздалось угрожающее шипение, и в канаву запрыгнул арахнид. Остолбеневший боец действовал на автомате — снял винтовку с предохранителя, перевёл её в режим короткой очереди и засадил в жука тройку разрывных снарядов. Промах! Пули просто срикошетили от бронированного панциря, разозлив жука. Арахнид прыгнул в сторону запаниковавшего вулкарита, занося заострённые лапы. Новый залп Колауса закончился тем же результатом: у него не получалось попасть по уязвимой точке!

— А-а-а-а, я не могу умереть сейчас! Сдохни, сдохни, сдохни! — кричал боец, попятившись. Он обо что-то запнулся и завалился на спину, что спасло ему жизнь. Заострённые лапы рассекли воздух, и арахнид завис над вулкаритом, подставив уязвимое брюхо. — Сдо-о-о-о-охни!

Он зажал спусковой крючок, приблизив винтовку практически в упор, и это сработало! На Колауса полились обожжённые внутренности вперемежку с мерзкопахнущей кровью, и арахнид рухнул прямо на него, придавив к земле.

— Ха-ха, я жив, а ты нет! — Ему с большим трудом удалось разжать скрюченные пальцы, и щелчки, сигнализирующие о закончившемся боезапасе, наконец стихли. — Теперь нужно выбраться и искать своих…

Сбросив с себя тяжёлую тушу, Колаус быстро перезарядился и вновь приник к краю импровизированного окопа, осматриваясь. Казалось, прошла целая вечность, а на самом деле меньше минуты. Почти ничего не изменилось, разве что горящих броневиков стало больше.

Некоторые машины успели выплюнуть десантников и даже поддерживали их огнём. Выстроившиеся в цепочку вулкариты с криками бежали к холму, с которого частым дождём летели ядовитые иглы. У обычных бойцов не было ни крепкой брони, ни энергетических щитов: каждое попадание заканчивалось для них фатально. В лучшем случае размен шёл один к одному, но Колаус подозревал, что на самом деле цифры звучат гораздо хуже.

— Какого хрена ты тут расселся⁈ — гаркнул злой голос из-за спины. Обернувшись, вулкарит увидел офицера в сплошной кибернетической броне — Легионер или кто-то из приближённых к императору. — Струсил? Хочешь к мамочке под юбку? Вставай, солдат!

— Я не дезертир! — возмутился Колаус, чувствуя леденящий огонёк внутри. — Я только что убил жука! Вон он лежит, видите?

— Вы посмотрите на этого героя! Завалил одинокого арахнида — и всё, вторжение Роя закончено! — издевательски рассмеялся офицер. — Где твоё отделение, боец⁈

— Вон там, догорает, — злобно сплюнул вулкарит и внезапно для самого себя перешёл