Воспитание в семье - Антон Семенович Макаренко

Даже и по внешнему виду Наташа производит впечатление двойственной: у нее живые умные карие глазки, но они уже заплыли жидковатым жирком и иногда принимают то интеллектуально-сытое, чуточку умащенное выражение, которое бывало раньше у знаменитых присяжных поверенных. Лицо у Наташи настоящее юное, румяное, но и в румянце просвечивает непрочная розоватая, излишне акварельная легкость, что-то такое комнатное или даже парниковое.

Наташа глубоко уверена, что она будет юристом.

Во время прогулки я спросил у Наташи:

– Все-таки… Почему вы допускаете, чтобы Даша чистила ваши ботинки, убирала утром вашу постель, даже мыла вашу зубную щетку? И я ни разу не слышал, чтобы вы ее поблагодарили.

Наташа удивленно подняла тонкие брови, глянула на меня уверенно-иронически и засмеялась:

– Ой, какой вы старомодный, ужас! Для чего мне чистить ботинки, ну скажите?

Я действительно потерялся: старая и новая «мода» вдруг закружились в такой стремительной паре, что и в самом деле трудно различить, где старая мода, а где новая. Я все же постарался оправиться:

– Как для чего чистить ботинки? Для того, чтобы они были чистые, надеюсь…

– Вот чудак, – сказала Наташа. – Так для этого же и есть домработница. А для чего домработница, по-вашему?

Я начинал нервничать:

– Собственно говоря, какое вы имеете отношение к домработнице? Какое? Какое право вы имеете на ее труд?

– Как «какое»? Она получает жалованье. За что же она получает жалованье, по-вашему?

– Ваши родители очень заняты, они много работают на большой общественной работе. Вполне заслуженно им помогает Даша. А вы при чем? Чем вы заслужили эту помощь?

Наташа даже остановилась в изумлении и сказала мне целую речь:

– А я не работаю? Вы думаете, это легко – учиться на «отлично» в девятом классе и потом всякие нагрузки? И читать сколько нужно! Думаете, мало нужно читать? Если я хочу быть юристом, так я не должна читать, а должна чистить ботинки, да? А разве мне в жизни придется чистить ботинки или там застилать постели? Если бы я ничего не делала, другое дело, а то я целый день работаю и так устаю, вы же не знаете! А что, мои родители не заслужили, чтобы их дочь была юристом, что ли? По-вашему, все вместе: и учиться, и ботинки чистить! А где разделение труда? Вот вы учитель, а другой для вас обед готовит. А почему вы сами не готовите себе обед, почему?

Правду нужно сказать, я даже опешил: в самом деле, почему я себе не готовлю обед? Железная логика!

Вечером Наташа лежала на широком диване и читала книжку. Мать вошла в комнату с чайным прибором.

– Наташа, я тебе принесла чаю.

Не отрываясь от книжки и даже не повернув головы к матери, Наташа сказала:

– Поставьте там.

– Тебе два или три куска? – спросила мать.

– Три, – ответила Наташа, перелистывая страницу и поднимая глаза к первой строчке.

Мать положила в стакан три куска и ушла. По дороге она поймала мой улыбающийся взгляд и отвернулась.

Я отвлекся от размышлений и сказал Наташе:

– Вы даже не поблагодарили мать. Даже не посмотрели на нее. Тоже разделение труда?

Наташа оторвалась от книжки и иронически прищурилась:

– Конечно, разделение: она – мать, а я – «ребенок». Она и должна обо мне заботиться. Что ж тут такого… Ей даже нравится.

– А я после такого вашего… хамства вылил бы чай в умывальник.

Наташа снова обратилась к книжке и сказала спокойно:

– Ну что ж, подумаешь! Это было бы обыкновенное насилие… Это даже хуже хамства! – Еще полсекундочки она смотрела в книгу и прибавила: – И хорошо… что я не ваша дочь.

На другой день утром я напал на родителей. И ботинки вспомнил, и зубную щетку, и чай. Отец спешил на работу, совал в портфель какие-то папки, искал какое-то письмо.

Он пробурчал:

– Черт его знает! У нас с этим действительно… что-то такое… не так. Некогда все, черт его знает, из одного дня десять сделал бы. Побриться некогда!

Уже в дверях он обернулся к жене:

– А все-таки, Женя, с этим… действительно, подумать… черт знает что! Нельзя же… понимаешь… барышня, понимаешь! Ох, опаздываю, черт его знает!

Мать послала ему вдогонку сочувственную улыбку, потом посмотрела на меня внимательно, склонила на бок голову, поджала губы:

– Вы преувеличиваете. Это не так страшно. Наташа много работает, устает страшно. И потом… везде ведь так. Раз есть домработница, что ж…

Я вскочил в гневе:

– Как везде?! Везде вот такое открытое циничное барство? Рассказать вам, как в настоящей советской семье? Вы разве не видели?

О, нет, вопрос о домработнице, конечно, не отдельный вопрос. Этот вопрос бьет прежде всего по родителям и в особенности по матери. Именно матери убеждены, что это не так страшно, и матери потом горько расплачиваются за свою смелость. Это происходит потому, что в своей мысли родители не сильно шагают за горизонты сегодняшнего дня, что они не хотят ближе рассмотреть печальные уроки прошлого и сияющие перспективы будущего.

Великий здравый смысл нашей жизни должен быть здравым смыслом не житейского обихода, не здравым смыслом сегодняшнего дня, а регулятором и мерилом большой жизненной философии. «Довлеет дневи злоба его» – не наш лозунг. Все злобы, над чем бы они ни «довлели», над судьбой ли забитых детей или над страдой матери, – одинаково нам противны. Работа и жизнь наших матерей должна направляться большим устремленным вперед чувством советского гражданина. И такие матери дадут нам счастливых прекрасных людей, и сами будут счастливы до конца.

Семья и воспитание детей [6]

Товарищи, я не совсем понимаю, как можно по этому важнейшему вопросу – воспитание детей, – уложившись в какой-нибудь час, затронуть все самое главное. Люди работают над этим вопросом века, и каждый из вас этому вопросу посвящает в известной мере свою жизнь, и я посвятил жизнь этому вопросу. Мне нужно написать книгу для родителей, она задумана в 4 томах; я один том написал, а второй все пишу, пишу. Вы знаете, очень трудная задача – разработка педагогических проблем. А мне вот говорят – в течение одного часа все принципы изложить, подсчитать, подчеркнуть, подвести итоги, и все будет хорошо: «Вы, товарищ Макаренко, прочтете лекцию, а родители пойдут домой и начнут правильно воспитывать».

Как видите, даже в самой организации лекций по этим вопросам много еще всяких недоумений, потому что если перечислить только название тем, касающихся воспитания детей в семье, и то я в час едва ли уложусь. Поэтому мне хотелось в этой короткой беседе поговорить о главнейших вопросах, какие нас всех беспокоят, и в этом смысле – в смысле постановки некоторых основных вопросов воспитания – наша беседа может принести пользу в определении отправных позиций для ваших размышлений в этой важнейшей области. Почему? А вот почему. После того как вышла «Педагогическая поэма», ко