Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

Одна из тварей полезла по уступу к его ногам. Старейшина опустил ладонь и ударил чистой ци Ядра, без огненной примеси. Духовное давление расплющило череп зверя, вдавило голову в плечи. Туша сорвалась вниз. Чи Ган брезгливо сплюнул ей вслед и вновь уставился на учеников. Их беспомощность вызывала у него лишь презрение. Сам он справился со зверем одним ударом, даже не взявшись за оружие. Сила позволяла ему помочь отряду, но старейшина спокойно смотрел, как его люди гибнут. Практиков, которые ничего не могли без привычного пламени, он считал слабаками.

За его спиной еще четверо практиков зачищали отход, и у них выходило намного лучше. Создавалось ощущение, что старейшина намеренно оставил наследника со слабыми бойцами внизу, а остальных держит возле себя.

Мин укрылся за широким ледяным наростом у входа в разлом. Драться за Багряное Небо ему не хотелось. Зато старейшину стоило расспросить о Тай Цзине. Этот изуродованный старик занимал достаточно высокое положение, чтобы знать о делах секты куда больше рядовых учеников.

Внизу остатки отряда уже отчаянно боролись за жизнь. Звери теснили людей своей массой, налегали тяжелыми панцирями, словно таранами, и не давали перевести дух. Один выбил когтистой лапой меч у крайнего бойца и тут же схватил его за ноги. Хрустнули бедренные кости. Практик закричал, повалился в снег; сквозь разорванный алый шелк торчали окровавленные обломки. Две твари почуяли свежую кровь и бросились к нему разом, собираясь разорвать упавшего вместе с доспехами.

— Назад! Держите строй! — хрипло крикнул Шао Цзюн.

Он рванул вперед и ударил копьем в сочленение передней лапы ближайшего зверя. Сталь пробила ледяные наросты, вошла глубоко в плоть. Тварь взвыла и отшатнулась. Цзюн перехватил копье левой рукой, а правой ухватил раненого за воротник и потащил к скале, где жались двое остальных. Приходилось пятиться боком, заслоняя его собой. От натуги на его шее вздулись жилы. Цзюн вытаскивал товарища одной силой и сам принимал удары, которые могли добить раненого. Наследник рисковал жизнью, но бросать своего человека на съедение зверям отказывался.

Наверху Чи Ган шевельнул пальцами. Он действовал без малейшего колебания. Короткий удар ци пришелся раненому в спину. Цзюн еще сжимал воротник, когда ткань треснула и старейшина швырнул ученика прямо в пасть вожаку. Челюсти сомкнулись с влажным хрустом. Кровь брызнула на снег и в лицо наследнику. Звери на несколько мгновений забыли про остальных, набросившись на добычу. Чи Ган собственноручно скормил им ученика секты. Живой человек послужил подачкой, которая ненадолго отвлекла стаю.

Цзюн замер с обрывком ткани в руке. Он только что вытащил человека из-под клыков, а собственный старейшина бросил его обратно. Кровь подчиненного стекала по лицу. Цзюн стиснул копье так, что-то затрещало, и вскинул голову. Бессильная ярость захлестнула его. Он пытался спасти раненого, подставлялся под когти, но Чи Ган перечеркнул все одним движением. Цзюн уже не мог спасти этого человека.

— Старейшина… вы… что вы наделали⁈ — вырвалось у него.

— Закрой пасть, щенок! — рявкнул Чи Ган. Старик поднялся, расправил плечи под волчьей шкурой и плюнул вниз. — Балласт должен сдохнуть, чтобы выжили полезные! Ты растрачиваешь силу ради спасения мертвого мяса, пока вожак готовился проломить тебе череп! Мягкотелый бастард наложницы! Твоя мать подстилала ковры в шатрах дикарей, и ты впитал ее бабью жалость с молоком! Позоришь имя великой секты Багряного Неба!

Чи Ган ненавидел нового наследника и презирал его жалость к раненым. При Шао Хэне он годами получал редкие пилюли продления жизни, держал доходные лавки, отданные ему на откуп. Хэн даже присылал рабынь с редким строением каналов Инь для укрепления основы. Жестокий, расчетливый старший сын патриарха умел платить за верность. Для Чи Гана он был идеальным кандидатом на смену нынешнего патриарха. Он щедро кормил своих людей и позволял им жить в достатке. Старейшина охотно служил тому, кто так ценил его преданность.

А потом Хэн погиб. Из монастырской ссылки вернулся этот упрямый бастард, который не брал взяток, не терпел лести и первым делом потребовал книги расходов гарнизонов. Сытая жизнь кончилась. Со смертью покровителя старик лишился привычных подачек, а новый наследник только усиливал его ненависть. Чи Ган жаждал расплаты. Он только и ждал случая избавиться от Цзюна, а поход в Белое Безмолвие давал прекрасную возможность. В таком месте легко списать смерть бастарда на мороз или звериные клыки.

Старейшина отвел взгляд от стаи и вдруг увидел у входа в ущелье человека. Молодой начертатель в темном халате стоял возле ледяного тороса, опершись на белое костяное древко. Ветер трепал полы одежды, но юноша будто не замечал стужи. Семь нефритовых жетонов ровно светились на его поясе. Чи Ган пересчитал их, а затем задержал взгляд на оружии.

«Драконий Хребет». Бывалый практик узнал белую драконью кость с ее теплым отливом и невольно подался вперед. Такое оружие стоило целого состояния, и сердце Чи Гана забилось чаще. Ожог на щеке дернулся. Перед глазами вновь встала арена Чияня, девять солнц Хэна разлетались под ударами бродячего начертателя, а следом возвращалось огненное копье, прямо в грудь тому, кому старейшина служил столько лет. Этот юнец убил его благодетеля и растоптал величие секты перед всем Чиянем. Чи Ган хорошо помнил тот позор.

«Лу Мин… — Чи Ган оскалился. — Безродная собака сама приползла в капкан!»

К тому же семь пропусков! С ними можно забраться в самые глубокие руины, не опасаясь давления чужой ци. А за костяной посох малая секта отдала бы половину казны. Чи Ган жадно смотрел на оружие. Одной этой добычи хватило бы, чтобы считать поход удачным, а вместе с посохом он заберет все семь жетонов. Здесь, в глухом ущелье, богатство само шло ему в руки. Убив Мина, он еще и отомстит за Хэна, смоет позор клана Шао и вернет расположение патриарха. Лучше случая старейшина и желать не мог.

И с новым наследником пора закончить. Чи Ган за долю вдоха решил судьбу обоих юнцов. Звери добьют Цзюна, пока сам старейшина займется начертателем. Он перенес вес на одну ногу.

— Вы сдохнете оба! — прохрипел старик.

Он ударил ногой в основание выступа, вложив в толчок всю мощь средней ступени Ядра. Чистая ци расколола лед. Чи Ган обходился без огненных техник, для такого удара хватало силы его основы. Трещина сбежала по скале к нижнему карнизу; грохот заглушил буран. Под ногами Шао Цзюна переломился край уступа. У самой скалы