Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

– Нет.

– Тогда почему вжалась в стенку?

– Я не вжалась, – как можно увереннее ответила я, а потом хотела сгореть от стыда. Моя ладонь покраснела от того, как сильно я сжала ее в кулак. Он был прав.

– Как тебя зовут?

– Хоуп.

– Так и знал, – он закусил губу и с улыбкой продолжил: – думал, будет что-то по типу ангела, любви или… как в твоем случае, надежда.

– И как тебе удалось отгадать?

– По глазам.

– Глаза – зеркало души?

Он кивнул. А вот его, темные, с узорами у зрачка, совсем не давали его разгадать.

– Мы уже так высоко! – Винни громко выдохнула от восторга. А я напряглась. Мне стало не по себе. Я старалась не смотреть вниз. Раньше страха высоты не было. Что со мной происходит в этот раз…

– Здесь не так высоко, – вдруг произнес Редд, – 183 фута[8].

– Ага.

Мы почти добрались до середины и остановились. Громкой скрипучий звук заставил поморщиться.

– Что это? – спросила Винни. – Оно делает остановку прямо наверху?

Редд прищурился и осмотрелся. И когда он сжал челюсти, я поняла, что так быть не должно. Пара возгласов раздалась из соседних кабинок.

– Да, – сомнительно произнес он, – сделали остановку для нас. Вероятно, хотят, чтобы мы испугались.

– Круто, – Винни подняла большой палец вверх, – мне нестрашно. Наоборот, весело. А тебе, Хоуп?

– Очень, – саркастично ответила я.

Прошло две минуты с тех пор, как колесо перестало двигаться. И мной овладело беспокойство.

– Редд, м-м, это нормально?

Он убедился, что Винни смотрит в окно, и тихо сказал:

– Похоже, что нет.

– И что нам делать?

– Не паниковать.

Но я уже. Мы зависли на высоте. Под Рождество. Неизвестно, что будет дальше. И как нас достанут отсюда.

Я ощутила легкое головокружение и опустила голову в пол, прикрыв глаза. Дышала так часто, как могла. Издалека слышала голос Винни. Она спрашивала что-то у Редда. А я пыталась не отключиться.

– Эй, ангел, – бархатный голос нового знакомого раздавался сквозь шум в ушах, – вернись к нам. Не зарывайся в мыслях.

Мысли поймали в свою паутину.

– Какой у твоей сестры любимый десерт?

– Брауни с ванильным мороженым.

– Давай-ка, как спустимся, отведем ее в кафе и накормим им.

– А меня? Я тоже люблю брауни.

– И тебя, конечно. Только помоги мне с одним делом.

А дальше я перестала слышать их разговор. К горлу подступила тошнота. Проклятье. Я задрожала.

– Хоуп, ты замерзла? – Винни дотронулась до моих ушей, и я вздрогнула.

– Нет, – солгала я.

– Она врет. И еще не взяла шапку. Редд, помоги мне согреть ее.

Винни взяла мои ладони в свои и начала их тереть. Но ее маленькие ручки давали мало тепла. Редд коснулся следующим. И его прикосновение обожгло меня. Клянусь, электрический импульс пронесся по всему телу. Я начала приходить в себя.

– Какой твой любимый цвет, Хоуп? – спросил он, хотя сейчас это было совершенно неважно.

– Зеленый. А твой?

– Тоже. Чем ты увлекаешься?

Кажется, с каждым последующим вопросом меня стало отпускать. Паника медленно испарялась.

– Волейболом.

– Она капитан команды в университете! – добавила Винни.

– Впечатляюще, Хоуп.

– А чем ты занимаешься?

– Рисую.

Я испытала разочарование, когда Редд отпустил мои руки. Но потом сердце вновь затрепетало. Сняв шарф со своей шеи, он протянул его мне. И не знаю, от чего удивление было сильнее: от этого жеста или огромной черно-синей татуировки в виде молнии, красовавшейся на коже.

– Ого! Это твой эскиз?

Он кивнул и стал обматывать мою голову и шею шарфом. Ткань пахла шоколадом.

– Красиво. Что еще ты любишь рисовать?

– Голоса в голове сами говорят, что мне нарисовать.

Я хотела было сказать, как это потрясающе, но громкоговоритель перебил меня:

– Эй! Механизм сломался, но мы скоро все починим. Я уже вызвала бригаду. Они будут в течение двух-трех часов.

Та самая девушка в фиолетовом размахивала руками, «подбадривая» новостями.

– Два-три часа…

– Торопитесь куда-то? – Редд выглядел чрезвычайно спокойным для ситуации, в которой мы оказались.

– Отец ждет нас дома.

– Вы когда-нибудь смотрели на город с высоты вечером?

– Кажется, нет.

– Тогда это отличная возможность.

Сначала я не поняла, о чем он говорит. Но когда начало темнеть, город преобразился, и стало очевидно: неоновые вывески парка, фонари, освещающие улицы, фары проезжающих машин. Все это создавало волшебный вид. Правда, Винни его не дождалась, засопев где-то полчаса назад.

– Выглядит… магически.

Редд приблизился ко мне и шепнул на ухо:

– Ты когда-нибудь была на крышах?

Он опалил шею горячим дыханием. И я изо всех сил пыталась держать лицо, чтобы он не видел, как воздействует на меня.

– Нет.

– Я мог бы показать тебе очень красивые виды.

Я закусила губу от предвкушения.

– Если мы когда-нибудь спустимся отсюда, было бы здорово.

Он засмеялся. И я впервые услышала его смех. Такой чистый и настоящий.

– Если за нами не приедут, я найду способ, как спустить нас отсюда.

Это звучало так… так по-мужски, что я поверила.

– Расскажешь, что значит твоя татуировка?

– Многое.

Он задумался. Его челюсть напряглась. Редд, согнувшись, приблизился.

– Я выжил после удара молнии. Теперь она символ жизни для меня. И удачи. Вселенная была благосклонна ко мне.

– Удар молнии? Боже… Как ты это пережил?

– Сам не знаю. Помню только момент перед ударом, а потом больницу.

– Ты счастливчик.

Он грустно улыбнулся.

– Согласен с тобой. Но точно узнаем после Рождества.

– Почему после него?

– Хочу загадать одно желание.

– О, так вот оно что. Не расскажешь ведь?

Он качнул головой. Его таинственные глаза засияли. Секреты Редда затанцевали танго.

– А у тебя есть заветное желание?

– Да. – Оно, конечно же, было связано с отцом. – Хочу, чтобы наш папа стал прежним. Уделял нам с Винни время и заботился.

Ладонь Редда вновь нащупала мою, и он переплел наши пальцы.

– Пусть оно сбудется.

– И твое, Редд.

Когда что-то мокрое упало мне на щеку, я удивленно нахмурилась. Мы с Реддом одновременно подняли голову.

– Снег, – сказал он, посмеиваясь.

– Снег? Но его же не