Единое целое - Наталья Анатольевна Захарова

трав, когда рядом с ней что-то еле уловимо засияло. — Приветствую вас, Ваше

Величество, — склонил голову Оби-Ван. — Прошу прощения, что побеспокоил без

предварительного уведомления. Оби-Ван Кеноби, магистр Ордена Джедай. — Давно ли

вы мертвы, магистр? — не дрогнув, спросила царица, и движением ресниц не дав понять, что об Ордене Джедай слышит впервые. — Пять лет, — небрежно пожал плечами Оби-Ван. — Очень интересный опыт. — Не сомневаюсь, — кивнула Фригга. — Что привело

вас к нам? — Мольба о помощи. Чей-то неслышный плач, на который я не могу не

ответить. Раны разума и тела, отравляющие жизнь юноше. Это ведь ваш сын? — Тела? —

развернулась к нему Фригга. — Я исцелила Локи! Неужели что-то осталось незамеченным

мною? —- Я сейчас вижу не так, как при жизни, — прищурился Оби-Ван. — Кто-то не

просто пытал его, а ломал энергетические структуры. Долго и очень… упорно. Тело

исцелено полностью, но внутри… ещѐ есть травмы. И разум. Его держали под Силовым

принуждением. — Вы не пришли бы ко мне, если бы не знали, как Локи помочь, —

сказала Фригга. — Я сделала всѐ, что было в моих силах, но этого оказалось

недостаточно. Помогите моему сыну, магистр! — Долг джедая — помогать

нуждающимся, — поклонился Оби-Ван. — Не будем медлить. Никто не должен страдать

даже одно лишнее мгновение. Фригга решительно развернулась и зашагала через сад к

своим покоям. Призраку она верила — поможет. Не потому, что цеплялась за иллюзию, а

потому что видела истину. Локи находился в спальне, куда Фригга ворвалась золотым

торнадо. Вид у него был уставший. При виде призрака Локи вскочил, схватив копьѐ. —

Ты в безопасности, сын, — сказала царица. — Оби-Ван Кеноби поможет тебе. — Я в

порядке, мама, — нахмурился Локи. Оби-Ван подошѐл ближе и всмотрелся в него: высокого, жилистого — гимнаст, а не тяжеловес, как асы. В Силе Локи выглядел

многократно ломаной и склеенной куклой. — Кто-то очень хотел превратить вас в

марионетку, Ваше Величество, — сочувственно произнѐс Оби-Ван, наполняя Силу теплом

и заботой, и Локи неожиданно впервые не захотелось огрызнуться. — Вы позволите вам

помочь? — Во что мне обойдѐтся ваша помощь, Кеноби? — спросил Локи, не торопясь

убирать копьѐ. Помолчав, Оби-Ван Кеноби ответил: — Люк, мой сын, заберѐт из царской

сокровищницы один предмет по своему выбору. Локи нахмурился, явно вспоминая, что

там хранится, посмотрел на умоляюще сложившую руки на груди мать, на призрака… —

Согласен. Удар копья об пол послал волны Силы по вселенной. — Тогда… — Оби-Ван

осмотрелся и указал на кровать, — прошу вас, Ваше Величество. Стоило Локи улечься, как Оби-Ван засиял, собирая вокруг себя Силу. Это будет труднее, чем вырвать закладки

из разума Старка. Но и награда велика. Оби-Ван знал: то, что валяется на одной из полок

сокровищницы, очень поможет Люку и Стиву.

Сила нежно, ласково коснулась первой трещины в энергетическом теле Локи, осторожно

сращивая сломанное, и тот почувствовал, как уходит привычное до того, что стало

незаметным, напряжение в шее. Фригга смотрела, как призрак исцеляет еѐ сына, и из еѐ

глаз катились слѐзы радости. Она могла многое, но не всѐ. Отдать за вернувшееся

здоровье сына какую-то из побрякушек? Для неѐ выбор не стоял. Фригга готова была

опустошить сокровищницу, лишь бы Локи вновь сиял улыбкой, а не кривил губы в

гримасе. Оби-Ван буквально купался в Силе, чувствуя, что поступает правильно. Что вот

именно этого хочет Великая. Трещины и разрывы зарастали одна за другой, выпрямлялись

покорежѐнные слои энергетики, Локи расслабился, задышав спокойнее. Оби-Ван

методично продвигался от внешнего к внутреннему, исцеляя травмы и сжигая Силой

странную липкую паутину, опутавшую голову и шею пациента. Слои накладывались один

на другой, было тяжело, но Оби-Ван не спешил, тщательно и не торопясь убирая эту

странную черноту, похожую на следы от алхимии ситхов, усеянную крючками закладок и

неправильных убеждений. Наконец он сжѐг последнюю нить и устало выдохнул: — Всѐ.

Как вы себя чувствуете, Ваше Величество? Локи медленно сел и поднял веки, из-под

которых плеснуло яркой живой зеленью. — Собой. Благодарю вас, Оби-Ван Кеноби. Я

словно родился заново. Что со мной было? Мне важно знать. — Вас ломали, Ваше

Величество. Ломали физически, но одновременно подтачивали ваш разум, играя на

страхах и внедряя несвойственные вам мысли и убеждения. Вы должны были… — Оби-Ван задумался, подбирая слова. Фригга и Локи внимательно слушали, не прерывая. —

…стать разрушителем и клеветником. Вы должны были послужить орудием для

достижения чужих целей. Но. Вас спасла решительность вашей матери. — Я всем обязан

матушке, — сказал Локи. — Вот только не могу разрешить еѐ от супружеских клятв, чтоб

они сгорели! — Рабский контракт?! — тут же вскинулся Оби-Ван. — Рассказывайте. Я

постараюсь помочь. Фригга с Локи переглянулись, явно придя к общему решению. Локи

встал и указал на массивные кресла возле низкого столика. — Прошу, магистр. Возможно, взгляд со стороны окажется внимательнее. До пира ещѐ есть время. — Без нас не начнут,

— добавила Фригга и начала рассказывать. Следующие полчаса Оби-Ван внимательно

слушал историю заключения брака между царѐм Асгарда и принцессой ванов. Как он и

предполагал, любовью там и не пахло: сплошная политика. Фригге было запрещено всѐ: влиять на воспитание сыновей Одина — ни один из них не был еѐ ребѐнком; влиять на

самого Одина; озвучивать знание будущего — Один прекрасно знал, что берѐт в жѐны

Видящую; вмешиваться в политику; оспаривать любые решения супруга… Единственное, что ей было разрешено: украшать свой двор и обихаживать супруга. Сплошные

обязанности. А вот с правами всѐ было гораздо печальнее: зачастую у любовниц больше.

И даже у случайных девок, которых завалили на сеновале. Оби-Ван только губы

поджимал: он и не такое видел, но каждый раз это возмущало его до глубины души.

Насилие, прикрытое флером законности. Локи матери помог, насколько сумел: как только

очухался и стал более-менее внятно мыслить, тут же хитрым и тяжѐлым ритуалом с

помощью хранящегося в той самой сокровищнице артефакта лишил Одина магии. И

памяти. В настоящий момент старый хрыч был обитателем неплохого дома престарелых, играл в карты на конфеты и горя не знал. Оби-Ван только бровь поднял: раз царя не

удавили подушкой, а просто превратили в обычного смертного, что-то не то. Где-то есть

подвох. Чутье его не обмануло: Один когда-то изгнал в чудовищную дыру свою слишком

сильную и умную, и,