Неразрывная цепь - Гюнтер Ф. Вендт

находились в переходном периоде и переносили всю свою деятельность на остров Меррит. Огромная территория называлась MILA (произносится «Майла»), что расшифровывалось как Merritt Island Launch Area — Стартовый район острова Меррит. Весь этот район, по площади превосходивший сам мыс Канаверал, был отдан исключительно программе «Аполлон». Мы по привычке называли его всё «мысом», но фактически это был Космический центр Кеннеди.

На южном конце MILA, прямо к западу от комплексов 19 и 34, располагались Корпус операций и испытаний, учебный корпус лётных экипажей и новое здание штаба Космического центра Кеннеди. На севере вздымался Корпус вертикальной сборки (КВС) — как квадратная гора. Завершённый в 1965 году, КВС был крупнейшим в мире закрытым сооружением с открытым внутренним объёмом. Почти равный высоте монумента Вашингтону и более чем вдвое превосходящий футбольное поле в обоих направлениях, он был просто огромным. Огромным! Настолько большим, что внутри можно было провезти Статую свободы, ни за что не задев. На его наружную обшивку ушло более миллиона квадратных футов (около 93 000 м²) утеплённого алюминиевого сайдинга. В исполинском нутре здания монтировались ракеты-носители «Сатурн-5», увенчанные командными модулями «Аполлон». Рядом с КВС новый Центр управления запуском (ЦУЗ) с четырьмя залами пуска смотрел на восток. Четырёхэтажное бетонное здание было архитектурным шедевром — прекрасное сочетание стиля и функциональности. Очень скоро оно стало нервным центром всех испытаний и пусков. В трёх милях к востоку от КВС/ЦУЗ, всего в четверти мили (400 м) от берега Атлантического океана, находились два наших новых стартовых стола — № 39А и № 39Б. С этих позиций и предстояло начать наш штурм Луны.

Начало 1968 года выдалось очень напряжённым. Пока моя компания, «Норт Американ Рокуэлл», продолжала работать над модернизированным командным модулем, все остальные были заняты испытаниями и подготовкой. Многие астронавты проводили большую часть времени на мысе. Помню, как Уолли однажды пошутил, что его брак уцелел только потому, что он вечно где-то пропадает.

У астронавтов был в распоряжении симпатичный пляжный домик на стороне ВВС. Но назойливые журналисты не давали им покоя, стоило выйти за пределы территории мыса. Как в «Меркурии» и «Джемини», многие ребята приходили ко мне домой — найти убежище. Иногда просто отдохнуть или поработать с документами. Иногда — порыбачить или покататься на водных лыжах.

Один случай на водных лыжах мне особенно запомнился. Кажется, это было ещё в период «Джемини» — точно не помню. Джон Ярдли вёл лодку, буксируя Уолли. Джон повернулся назад, смотрел на него, смеялся и махал рукой. Когда он обернулся к управлению, то обнаружил, что завёл лодку в узкую протоку. Он крутанул руль на 180 градусов, едва избежав столкновения. Уолли швырнуло в сторону, и он проскользил прямо на сушу. В тот момент было смешно, но я не могу представить, что было бы, сломай Уолли ногу. Врачи всегда были настоящей занозой — постоянно придирались и следили за своими беспокойными пациентами. Вытащи кого-нибудь из них да ещё покалечь — и ты в большой беде.

Среди астронавтов большой популярностью пользовался хэндбол, и они регулярно занимались на кортах в Корпусе операций и испытаний. У Уолли с Диком Гордоном шло нешуточное соперничество — оба стремились выяснить, кто лучше. Однажды, когда я там болел за обоих, Дик повернулся ко мне с недобрым взглядом.

— Ну что, умник! Я и сидя на полу тебя уделаю.

Упустить такое я не мог. Я принял вызов и вскоре оказался в жёсткой игре — Гордон носился по корту, буквально сидя на полу. Я посылал мяч в любой угол. Не важно. Там уже ждал он — на пятой точке — и отражал мяч под таким углом, что мне до него было не добраться. Он меня размазал.

Врачи постоянно требовали от астронавтов анализы. То одно, то другое. Однажды Уолли это надоело до такой степени, что он наполнил пятигаллонную (19-литровую) бутыль разбавленным чаем. Добавил немного жидкого мыла, взболтал — получилась нужная пена. Налепил стикер «Хрупко — обращаться осторожно» и открытку «Моча Уолли» — и поставил это на стол медсестры Ди О'Хары. «Вот, этого им надолго хватит». Бедняги. В каком-то смысле мне их было искренне жаль. Они работали невероятно долгие часы и почти не имели свободной минуты. Сходить в ресторан или в кино без того, чтобы к ним пристали репортёры или охотники за автографами, было практически невозможно. У нас всегда было негласное правило насчёт времени, проведённого вместе «после работы»: никаких автографов, никаких интервью, никаких посторонних. Только в это время эти люди могли перевести дух, и я ревностно оберегал их покой.

По мере того как программа «Аполлон» набирала обороты, нарастало и давление в части соблюдения сроков. С огромным числом систем, над которыми трудились тысячи людей, координация превращалась в кошмар для всех. Задержка испытаний по одному критически важному компоненту могла остановить длинную цепочку запланированных работ, затронув тысячи людей. Никто не хотел быть виновником такого срыва.

Поскольку премиальные были привязаны к соблюдению сроков, а все стремились не выпасть из «золотого потока», каждый подрядчик заботился о том, чтобы его компания не оказалась узким местом. Это превратилось в запутанную игру в кошки-мышки. Подрядчик А замечал, что отстаёт от графика. Видя, что у идущего впереди подрядчика Б возникли какие-то трудности, А начинал тянуть время. Он надеялся: если продержаться достаточно долго, именно Б окажется виновником срыва, что прикроет его собственную несостоятельность. Результатом было то, что от людей практически невозможно было добиться прямого ответа о реальном положении дел. Они говорили всё что угодно, лишь бы не попасться. Наверное, на проекте такого масштаба это неизбежно, но эта психология «прикрой свою задницу» всегда заставляла меня скрипеть зубами.

Задержки в расписании — обычное явление в крупных технических проектах. Порой подрядчики обещали сроки, которые заведомо не могли выдержать, лишь бы выиграть контракт. Но чаще срывы и сдвиги были просто следствием неточности науки. Слишком много переменных, слишком много неизвестных.

Представьте, что вы планируете экзотический семейный отпуск за несколько месяцев вперёд. Круиз на роскошном лайнере к прекрасным островам Карибского моря. Сначала все выбирают одежду. Нужно подготовиться к ужинам, купанию, отдыху на палубе и экскурсиям. По мере приближения к дате отъезда вы обнаруживаете, что количество чемоданов превышает вместимость кают. Приходится вносить коррективы и идти на компромиссы. Решив, как вам кажется, эту задачу, вы принимаетесь планировать, как доставить семью из дома к причалу. И остаётся лишь надеяться, что нигде не упущены какие-нибудь документы.

Лайнер отходит строго в назначенное время. Это ваше окно. Опоздал