Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев

менее Иоанн Лид жил в VI в. и пользовался самыми разными источниками, его трактат следует признать компиляцией, к сожалению, мы не можем определить, к какому времени относятся его сведения, какой период они отражают.

Тем не менее в нашем распоряжении есть два интересных документа, которые дают сведения о внутренней организации когорты и ее численном составе применительно к первой половине II в., — к сожалению, нам неизвестны документы, раскрывающие численность состава когорты в эпоху кризиса III в., но благодаря сведениям по II в. мы можем хотя бы примерно определить ее по более достоверным источникам, происходящим непосредственно из периода Принципата. Первый документ — латинский папирус, представляющий собой ведомость т. н. Первой пятисотенной испытанной конной когорты испанцев (cohors I Hispanorum Veterana Quingenaria Equitata), которая приняла участие в военной экспедиции на территории Нижнего Дуная и на момент составления папируса размещалась в Нижней Мезии. Издатель папируса Г. Кантакузен датировал текст 110–117 гг., т. е. временем после окончания второй Дакийской войны императора Траяна (как известно, она произошла в 106 г.)[204]. Р. Финк предпочел более раннюю датировку — 106–107 гг., по его мнению, папирус был составлен в канцелярии легата (наместника) Нижней Мезии и затем отправлен в Египет, поскольку именно там находилась постоянная и регулярная штаб-квартира Первой пятисотенной когорты испанцев. В нормальном, штатном режиме данная когорта несла службу в Египте в качестве одного из пограничных гарнизонов этой провинции[205].

Очевидно, Первая пятисотенная когорта испанцев дислоцировалась в Нижней Мезии в связи с военными действиями против даков, которые проводил император Траян, но для нас принципиально важно, что документ сообщает о численности воинов когорты на момент январских календ 102 г.[206], — по данным папируса, к тому времени общая их численность составляла 546 человек (summa……] I K(al.) Januaria DXXXXVI. — Col. 1,1. 26), но уже после 1 января 10 воинов выбыли из состава когорты по причине смерти (summa? de]cesserunt i(n) is eq(u.)..[……]I[X]· — Col. 1,1. 35), соответственно, в когорте осталось 536 воинов (reliqui] DXXXVI. — Col. I, 1. 36)[207]. Вторая колонка папируса, очевидно, отражающая уже более позднее время, предельно точно сообщает, что «чистое количество оставшихся (воинов) — 500» (reliqui numero puro [D… — Col. II, 1. 50), а затем еще раз уточняет, что оставшихся воинов, присутствующих в когорте на момент подготовки самого текста папируса, насчитывается 500 человек (reliquipraesentes [D… — Col. II, 1. 77)[208]. Можно согласиться с Г. Кантакузеном, что когорта сократилась до 500 человек в связи с тем, что часть воинов либо были переведены в другие провинции, либо просто вышли в отставку в связи с завершением срока службы[209], в таком случае ясно, что две колонки папируса отражают два последовательных этапа размещения когорты на Нижнем Дунае, до января 102 г. она насчитывала 546 человек, после — 500.

Другая кадровая ведомость чуть более позднего времени — папирус, опубликованный Т. Моммзеном в журнале Ephemeris Epigraphica (том IX), ведомость сообщает, что 1 января 156 г. Первая конная священная преторская когорта лузитанов (cohors I Augusta Praetoria Lusitanorum Equitata), дислоцировавшаяся в Египте, насчитывала всего 506 человек, из них 114 всадников, 363 пехотинца и 18 дромедариев (судя по всему, воинов-кочевников, которые передвигались верхом на верблюдах, их вербовали из берберских племен, живших к западу от дельты Нила, или из арабов), остальные 9 человек представляли собой командный состав когорты (6 центурионов и 3 декуриона) (eq(uites) CXIV, drom(edarii) — XIX, pedites CCCLXIII. — EE. Vol. IX, p. 458, 1. 16–17). Как видим, штатный состав когорты не был полностью представлен одними только всадниками, которых насчитывалось 114 человек, предельно важно, что и папирус из Нижней Мезии сообщает примерно те же данные, — конница Первой когорты испанцев насчитывала сначала 119 человек, затем 110 (eq(uit.) [i]n is du(plic.) [II] sesq(uip.) Ill CXIX. — Col. 1,1. 27; eq(uit.) in is duplic.) II sesq(uip.) Ill CX[… — Col. II, 1. 51; eq(uit.) in is d[up(lic.)… sesq(uip.).. CX… — Col. II, 1. 78), т. e. даже меньше 1/3 от общего кадрового состава, в котором, повторим, насчитывалось 500 человек.

Наконец еще один важный источник, на этот раз публицистический, — трактат псевдо-Гигина «Об устройстве военных лагерей». Исследователи датируют данный текст в основном эпохой императора Марка Аврелия, точнее, временем его маркоманнских войн, проведенных в 169, 172–174 и 179 гг.[210], следовательно, хронологически сведения псевдо-Гигина затрагивают чуть более поздний период по сравнению с цитированными выше папирусами, а именно вторую половину II в. Согласно псевдо-Гигину, «тысячная конная когорта имеет 10 центурий пехоты, 240 всадников, Ютурм (и) 10 декурионов» (Habet itaque cohors equitata miliaria centurias Xpeditum, equites CCXL, turmas, decuriones <X>), в то время как пятисотенная когорта, по словам псевдо-

Гигина, «содержит половину от того числа воинов, которое содержит тысячная когорта» (Cohors equitata quingenaria in dimidio eandem rationem continet, quam cohors <miliaria>. — Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 15–16). Далее автор уточняет, что «пятисотенная когорта имеет 6 центурий, а в остальном — половину от того, о чем (сказано) ранее» (Cohors equitata quingenaria habet centurias VI, reliqua pro parte dimidia. — Pseudo-Hyginus, Liber de mun. castr. 27, ed. A. von Domaszewski, p. 16).

Соответственно, мы можем предположить, что в тот период, когда псевдо-Гигин написал свой трактат, пятисотенная когорта включала в себя 120 всадников, т. е. половину от того количества, которым обладала тысячная когорта, а значит, число всадников даже в таких крупных когортах, как тысячная и пятисотенная, составляло от 110–120 до 240 человек, очевидно, 240 человек представляли собой максимально возможный, верхний лимит для подразделений подобного типа. Сравнение сведений папирологических и публицистических источников позволяет заключить, что в течение всего II в. численность всадников, служивших в алах и когортах, варьировалась от ПО до 240 человек, поэтому, возвращаясь к тезису Μ. П. Шпайделя, ставим вполне логичный вопрос — могли ли алы и когорты поставлять свою кавалерию в вексилляции мобильной армии Галлиена?

Если принимать тезис Μ. П. Шпайделя, тогда мы неизбежно должны сделать вывод, что в середине III в., т. е. примерно через 70 или 80 лет после маркоманнских войн Марка Аврелия, алы и когорты, сами насчитывавшие в штатном составе не более 500–546 человек, должны были направлять в армию Галлиена свою конницу, которая насчитывала всего ПО или 240 человек из общего штатного состава. Очевидно, в таком случае эти алы и когорты могли направить в вексилляции Галлиена только 40 или 50 человек, возможно и меньше, но какой тогда был смысл в подобных переводах? Алы и когорты не могли существенно повысить численный состав армии Галлиена, если они сами при этом дробились на более мелкие группы воинов.

Мы полагаем, что