Дочка красавчика университета - Юся Сташова

— Давно поднялась? Почему сразу не позвонила? — Олег не ругался, но явно был взвинчен не меньше моего.

— Я думала, что все пройдет, а утром я бы с ней поехала в больницу сама. Но температура быстро вернулась.

— А родители где? — мы столкнулись взглядами в переднем зеркале.

— Они были на даче, но у них на обратной дороге пробило колесо. В общем, застряли надолго, — заметив, что Анечка прикрыла глаза, а ее соска перестала дергаться во рту, я немного расслабилась, откинувшись на сидение.

— В такие моменты мой номер должен быть в экстренных. Я всегда приму от тебя звонок.

— Даже если сильно занят? — удивившись его порыву поддерживать со мной связь в таких ситуациях, я уткнулась испепеляющим взглядом в его темный затылок.

Он подумал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Да.

Оставшееся время мы молчали, пока добирались до больницы. Припарковавшись, я вылетела из машины, чтобы поскорее зайти во внутрь. Олег конечно же поспешил за мной, сдержанно выдыхая. Нас встретила тишина, и только парочку человек сидели на прием к травматологу.

— Чем могу помочь? — молодая девушка была администратором, судя по ее бейджу. Она устало подняла на нас глаза, прикрывая ладонью рот, чтобы зевнуть.

— У дочери температура почти под сорок. Уже сбивали, но помогло всего на пару часов, — вместо меня четко ответил именно Чернов, принимая на себя роль переживающего отца. Я кинула на него недовольный взгляд, за то, что он вмешался в разговор, но решила не устраивать никаких сцен на глазах у людей, так еще и в больнице. Лучше позже мы это обсудим в машине, когда будем возвращаться.

Напоминаю, что конечные части глав выходят в 10:00 по мск,

а новые в 11:00 по мск для удобства!

Буду благодарна вашим комментариям!))

27глава

Нас принял врач педиатр. Сидя в ее крохотном кабинете, где белые стены вызывали у меня легкое головокружение, я раздевала Аню вопреки ее громкому плачу от раздражения и недомогания. Врач осмотрела ее с ног до головы, мы снова померили ей температуру и убедились в том, что она и правда поднялась до тридцати девяти.

Записывая что-то в электронном документе на компьютере, женщина наконец сняла свои очки и протерла стекла специальным мягким платком, глядя на нас, как на нерадивых родителей.

— У Ани красное горло, такое бывает. Во сколько недель она родилась?

— В тридцать семь.

— Лежали на сохранении?

— Да. Была угроза преждевременных родов, — я говорила тихо, пока одевала дочь обратно в ее вещи, а посмотрев на женщину через плечо, уловила напряженность в кабинете. Олег сидел возле стола, сцепив пальцы рук между собой, о чем-то глубоко задумавшись.

— Возможно просто слабый иммунитет. Старайтесь дома проветривать комнаты, бывать на свежем воздухе, избегать многолюдных мест. Ребенок пусть обязательно принимает витамин Д. А в целом все хорошо, легкие чистые, нос дышит свободно, — врач говорила об этом неторопливо и спокойно, клацая по клавиатуре.

— И что нам делать с температурой? — взволнованно спросила я, поднимая Аню с пеленального столика.

— Сейчас вы можете облегчить ей состояние: разденьте, оботрите все складки тряпочкой, смоченной в теплой воде. А через время снова дайте сироп, чтобы снизить температуру окончательно, — успокоила меня врач и отправила нас восвояси с прописанными нам режимом и возможностями вылечить больное горло.

Только на улице я почувствовала себя лучше. Ночной воздух охлаждал и приводил в сознание — голова отказывалась думать о чем-то плохом, скорее, хотелось бы представлять, что Ане станет лучше, если я буду придерживаться всех советов врача.

— Поехали, помогу тебе, — предложил Чернов, будто напрочь забывая о том, что мы никто друг другу и я уж точно не собираюсь пускать его в квартиру.

— Поможешь? Не нужно, — как отрезала я, спускаясь по лестнице.

— Почему?

— Мы справимся самостоятельно.

— Я вижу, как ты справилась. Довела ребенка до болезни, — Олег вмиг переменился, насмехаясь и напоминая мне таким способом, что люди никогда не меняются. А он как был придурком, так и остался.

— А не пошел бы ты куда подальше? Снова заводишь старую шарманку. Не надоело постоянно издеваться надо мной? — я с вызовом смотрела на него, сжав плотно губы. Он не имел никакого права сейчас мне все высказывать, потому что сам оставил меня. Это было его принятым решением, а теперь он обвиняет меня во всех смертных грехах, выставляя плохой матерью.

— Издеваться? — он ехидно усмехнулся. — Больно надо. Я беспокоюсь за Аню, которая осталась с тобой и теперь ей приходится терпеть все твои выходки. Прекрати таскать ее в университет.

Он прожигал меня своим взглядом, снова пытался сломать меня. Да что он за человек такой? Чернов сначала мчиться мне на помощь, а потом его будто подменяют.

— Я не могу иначе, — процедив сквозь зубы, ловлю себя на мысли кинуть в него что-нибудь тяжелое, но на моих руках спит Аня, которая сдерживает мой порыв.

— Значит бросай учебу.

С такой легкостью говорит он, снимая машину с сигнализации. На его лице не дрогнула ни единая мышца, оно не выражало абсолютно ничего. Олег провоцирует меня специально, чтобы таким способом отобрать дочь? Я не поддамся этому.

— Ты совсем больной?! — окончательно взорвалась я, сорвавшись на крик. — Скажи честно, это все для того, чтобы позлить меня? Насолить? Что сделать? Ради чего? Ты можешь наконец нормально сказать или ты язык проглотил вместе с мозгами?

— Грубить не обязательно, Лера, — Олег открыл мне дверь, чтобы я села в машину и покорно ждал. Но как только я хмыкнула и отрицательно качнула головой, Чернов наконец показал истинное лицо. — Чего ты добиваешься? Я лишь хочу быть ближе к дочери, меня ты мало волнуешь. И естественно, что я беспокоюсь за нее.

Его слова о том, что ему наплевать на меня с высокой колокольни, я восприняла с тяжелым сердцем. Как бы мы не ругались, не продолжали отталкивать друг друга, я все еще испытывала к нему чувства, что были не взаимны. Забыть Олега я так и не смогла, особенно после того, как родила Аню и увидела в ней его отражение. Его отношение ко мне должно было порвать эту нить, связывающую нас тем вечером, но этого не произошло. И его частые появления в моей жизни меняли все карты, заставляя меня думать о том, о чем не стоило.

— С каких пор ты включил заботливого отца? Что-то внезапно прояснилось? Надо было не говорить тебе и дальше. Соврать, что он от другого и тогда бы ты не лез в нашу жизнь, — обида