Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 4 - Максим Шаравин

На мгновение я замер, оглушённый и шокированный. Как? Как эта летающая тварь способна на подобное? Её владение стихией Воздуха превосходило всё, что я, когда-либо встречал. Не просто сила — филигранная точность, способность расщеплять магические конструкции, словно бумагу.

Холодок пробежал по спине. Если она так легко справилась с моим щитом… что ещё скрыто в её арсенале?

Браслет «Единства стихий» отозвался моментально: в моей руке появился родовой меч, покрытый всполохами огня и молний. Лезвие гудело от переполняющей его энергии, отбрасывая на разрушенные стены рубежа причудливые блики — то алые, как раскалённая лава, то ослепительно-белые, словно разряды небесной грозы.

Одновременно вокруг меня взметнулся огненный щит — пульсирующий кокон чистой маны, накачанной до предела. Он дрожал от напряжения, будто живое существо, готовое в любой миг отразить новую атаку. Жар от щита обжёг кожу даже сквозь броню, но это было ничто по сравнению с ледяным спокойствием, что разлилось по венам.

Я поднял меч, сжимая рукоять так, что пальцы заныли. Теперь я был готов. Если тварь хочет боя — она его получит.

Но монстр тоже не собирался сдаваться. Он почувствовал равного по силе соперника — и вновь атаковал стихией Воздуха.

Воздушные серпы, острые как лезвия из стекла, врезались в мой огненный щит. Каждый удар отдавался в теле глухим толчком, щит дрожал, теряя яркость. Я ощущал, как тонкая трещина пробегает по его поверхности — ещё немного, и он рассыплется. Но мана текла рекой, вливаясь в защиту, подпитывая её, сдерживая натиск.

Я сжал рукоять меча крепче. Пальцы горели от напряжения, но в голове было холодно и ясно. Пора.

Подняв меч, я соединил стихии — огонь и воздух. Лезвие вспыхнуло ослепительно-белым светом, по нему побежали извилистые разряды, словно живые вены. На миг мир замер, а затем я ударил.

Молния сорвалась с острия, пронзив полумрак огромной пещеры. Она ударила точно в крылья монстра — раздался пронзительный, нечеловеческий вопль. Тварь дёрнулась, её перепончатые крылья затрепетали, покрываясь сетью светящихся трещин. Одна из них разорвалась с громким хлопком, и чудовище резко накренилось, теряя высоту.

Оно не упало — нет, оно было слишком сильным для этого. Но в его движениях появилась неуверенность, а в жёлтых глазах мелькнул отблеск страха.

Теперь оно знает: больше я не добыча. Я теперь — охотник.

Тварь снова атаковала — на сей раз без изысков, в слепой ярости. Она сложила изувеченные крылья и ринулась вниз, словно каменный снаряд. Воздух свистнул, рассечённый её телом.

Мой огненный щит рухнул под натиском монстра, не выдержав совместной атаки воздушных серпов и ударов когтей. Вспышка, треск — и защита рассыпалась, оставив меня без прикрытия. Холодок страха скользнул по спине, но отступать было некуда.

Четыре пары мускулистых лап вытянулись вперёд, когти, острые как кинжалы, нацелились в моё лицо. А снизу, из-под брюха, метнулось длинное жало — точно копьё, пропитанное ядом, нацеленное прямо в голову.

Я не успел отступить. Времени оставалось лишь на одно движение.

Резкий взмах мечом — и лезвие, всё ещё пульсирующее огнём и молнией, встретило атаку. Сталь врезалась в плоть с тошнотворным хрустом.

Монстр взвыл. Одна из лап отлетела, брызнув чёрной кровью. Жало пронеслось в сантиметрах от моего виска; яд, попавший на магическую кольчугу, зашипел, испаряясь с жутким, едким запахом — будто горелая сера и разлагающаяся плоть.

Тварь пролетела мимо, с грохотом врезалась в полуразрушенное здание и рухнула на каменный пол. Стены здания задрожали от удара и окончательно рассыпались. Но даже падая, она не потеряла ловкости: мгновенно перекатилась, взмахнула уцелевшими крыльями и вновь поднялась на дыбы. Из раны на боку пульсирующими толчками струилась тёмная кровь, однако глаза горели ещё яростнее, а в их жёлтом свете читалась непоколебимая решимость.

Она не отступит. Не убежит. Это будет бой до конца.

Я сжал рукоять меча так, что пальцы заныли. В ладони пульсировала энергия, а в груди нарастал жар — мана бурлила, требуя выхода. Вокруг меня вновь начал формироваться огненный щит, его пламя дрожало, набирая силу, отбрасывая на руины рубежа рваные багровые блики.

Монстр прыгнул вперёд. Крылья взметнули тучи пыли и осколки камней, воздух разорвал пронзительный визг. Когти, острые как бритвы, нацелились в моё лицо, а из-под брюха вновь метнулось жало, оставляя в воздухе ядовитый след.

Но и я не собирался уступать.

Вскинув меч перед собой, я собрал всю доступную ману в единый сгусток. Лезвие вспыхнуло ослепительно-белым, по нему побежали извилистые разряды, сливаясь в сплошную сеть молний. Время словно замедлилось: я видел, как приближается тварь, как её жёлтые глаза полыхают безумием, как капли яда срываются с жала…

— Получай! — выкрикнул я, вкладывая в удар не только магию, но и всю ярость боя.

Молния сорвалась с острия — не тонкая нить, а целая грозовая стрела, насыщенная чистой маной. Она ударила точно в грудь монстра, пронзив его насквозь. Вспышка озарила пещеру, на миг превратив ночь в день. Раздался оглушительный треск, смешанный с душераздирающим воплем.

Тварь замерла в воздухе, её тело выгнулось дугой, крылья безвольно обвисли. На мгновение показалось, что время остановилось. А затем — взрыв.

Энергия разметала монстра на части. Обрывки крыльев, клочья плоти и брызги чёрной крови разлетелись во все стороны, шипящие ошмётки падали на камни, тут же затухая. Яд, смешавшись с пламенем, испускал едкий дым, заполняя пещеру зловонной пеленой.

Тишина.

Только моё тяжёлое дыхание да треск угасающего пламени нарушали мёртвую тишину. Огненный щит медленно рассеивался, оставляя после себя лишь тепло и запах озона.

Я опустил меч. Руки дрожали, но в груди разрасталось ледяное спокойствие. Бой окончен.

В меня, словно широкая бурная река, полилась сила монстра. Меня выгнуло от нахлынувшей боли — каждая клеточка тела будто разрывалась на части. Поток энергии был чудовищным, необоримым, словно я снова поглощал тот самый артефакт силы, что нашёл в Карельском разломе.

Кожа горела, мышцы сводило судорогами, а в ушах стоял пронзительный звон, перекрывающий все звуки мира. Перед глазами вспыхивали и гасли ослепительные искры, будто сама реальность трещала по швам. И вдруг я почувствовал, как чужая сущность врывается в моё сознание, пытается подчинить, сломать, растворить в себе…

Но я держался. Сцепив зубы, вцепившись в рукоять меча, будто она была последним якорем в этом хаосе, я боролся. Не за победу — за то, чтобы остаться собой.

Постепенно боль начала отступать, сменяясь странным, пульсирующим теплом. Сила