Легенды Кавказа. Боги, герои, люди, сказания, предания, сказки - Ольга Абрамовна Хейфец

И Шоана верила ему.

Наконец гости стали собираться в путь. Отец опять накрыл столы и устроил пир. Все были довольны торговлей, шумно обсуждали проведенные здесь дни. А Шоана прощалась со своим другом:

– Давай простимся сейчас, я не выйду завтра утром, не хочу, чтобы люди видели мою грусть, а тем более слезы. Я буду ждать тебя – ведь ты обещал вернуться!

Юноша с любовью смотрел на Шоану, но не находил слов, чтобы выразить свое чувство.

Рано утром девушка тихонько покинула город, решив подняться на скалу рядом, чтобы в одиночестве проводить караван, хоть и издалека, но зато он будет виден, пока не покинет долину и не скроется в горах. Напрягая зрение, она смотрела вдаль. Несколько всадников ехали позади каравана, и ей показалось, что один из них обернулся. Она подошла к обрывистому краю горы и стала махать ему рукой. А всадник ответил ей тем же.

Забыв об осторожности, Шоана все двигалась к краю и, потеряв равновесие, сорвалась в пропасть. Всадники развернули коней и поскакали обратно. Но было поздно.

Имя девушки сохранилось в названии горы. А история любви на этом не закончилась. Прошло много лет, и юноша исполнил свое обещание. Он вернулся. Седина серебрила его бороду, морщины на лице говорили о том, что много пришлось пережить этому человеку. Долгие годы он стремился сюда, где среди гор стояла крепость, в которой жила девушка, навсегда оставшаяся в его памяти. В трудные минуты жизни он вспоминал ее внимательный взгляд, ее чистоту и свою нежность к ней, испытанную им впервые.

Он вернулся не один, а со своими единомышленниками – и они стали возводить храм на вершине горы. Он сам выбрал это место и предпочел завершить здесь свою долгую жизнь. Храм же стоит и поныне на горе с названием Шоана.

Сын ветра

В давние времена народы Кавказа верили в то, что за все стихии отвечают богини-матери. И за стихию ветра тоже. Были у Богини-матери ветра Химикки сыновья. Один свирепый, много бед от него видели люди, боялись его, делали приношения. А иначе как? Только покроют саклю новой крышей, и порывы ветра сносят ее. Только соберут сено, как ветер тут как тут, разметет сено, и собирай его опять. Лучше уж принести ему дары и тем обеспечить себе хоть немного спокойной жизни.

А второй сын-ветер был добросердечным, ничего плохого людям делать не хотел. И звали его Горий. Люди призывали его на помощь и с улыбкой обращались в своих песнях: «Прилетай к нам, нам надо зерно провеять». Или, улыбаясь, хвалили работу ветра: «Ветер раскачивает в лесах деревья, осенью сбивает плоды и орехи. Он помогает нам, так не будем же лениться, соберем дары нашего леса. Есть что запасти нам на зиму».

За незлобивый характер мать и брат Гория не любили и даже видеть его не хотели. И кружил Горий по всему Кавказу и развлекался тем, что разные формы скалам придавал – то голову барана из скалы выточит, то человеческий профиль. До сих пор можно видеть в горах следы работы Гория. Такие разнообразные формы являют скалы, что трудно не заподозрить здесь чьи-то труды. И нет, говорят, более искусного мастера, чем сама природа.

И вот однажды резвился Горий в красивом ущелье и вдруг заметил – на берегу реки девушки, одна другой стройнее и краше, водят хороводы, поют песни, весело смеются. Кто-то венки плетет из цветов, которые в изобилии у них под ногами рассыпаны, как яркий ковер-кийиз. Заслушался сын-ветер, залюбовался.

Кийиз – войлочный ковер, популярный у многих народов Кавказа.

Одна из девушек была особенно хороша: золотистые косы, губы цвета недозрелой вишни, черные брови, схожие с крыльями ворона, круглая грудь подобна яблоку. Глаз невозможно оторвать. Хоть и много красивых девушек в кавказских ущельях и на равнине Горий повидал, не отрываясь, смотрел на красавицу ветер. А когда пришел в себя и подумал, что он хочет с ней познакомиться, заговорить, стал вспоминать уроки матери и старшего брата. Сам-то он немного опыта общения с людьми имел, а с юными красавицами так никогда и не пытался заговаривать. А мать учила:

– С людьми надо быть свирепым и жестоким. Если они увидят хоть малейшую нашу слабость, то будут пытаться нас приручить, использовать для своих нужд! Нет! Этому не быть никогда! Поэтому круши, что видишь, ломай, вздымай на воздух их хрупкий мир, покажи им, как мы сильны!

Решился Горий, подлетел к красавице и сказал ей грубо:

– Если ты не будешь со мной дружить, увидишь, сколько бед я принесу твоему народу!

Гордо вскинула красавица подбородок, зарделись от гнева на такое неуважение ее щеки, и достойно она ответила ветру:

– Нет, не боюсь я твоих угроз! И дружу я только тогда, когда сама захочу. И только с тем, кто этого достоин! А если ты можешь только разрушать, то не приближайся ко мне, я не хочу даже разговаривать с тобой.

Замерли подруги, смотрят испуганно – что же будет дальше? Как поступит ветер? А Горий промолчал, не нашел слов, чтобы ответить девушке, объяснить – он вовсе не такой, как ей показалось. Сделалось ему стыдно, думает он, как же исправить эту грубость. Ведь девушка после гордого отпора стала нравиться ему еще больше.

Посмотрел ветер по сторонам, увидел напротив подходящую скалу и выточил на ней профиль девушки! Улыбнулась красавица, засмеялись подруги, захлопали в ладоши. И понял Горий, что девушка не держит обиды, и подлетел к ней, вопросительно глядя.

– Хорошо, – сказала избранница ветра, – я вижу, с тобой интересно. Будем дружить. Я приду с подругами на эту поляну водить хороводы через два дня.

В горах Кавказа много скал, напоминающих профиль девушки. Они называются женскими именами или просто «Спящая красавица».

Вне себя от счастья ветер проводил девушек и стал резвиться, изменяя форму скал. Через день и через два дня он подлетал к берегу реки. Но вот проходит уже и третий день, и четвертый, а девушек все нет. Загрустил Горий, не знает, что и думать. Может быть, красавица его обманула и сейчас смеется над ним? А может быть, наоборот, что-то случилось, и ей нужна его помощь? В любом случае он решил, что надо ее найти.

Он стал облетать все окрестные аулы, заглядывать в каждую саклю. Но девушки нигде не было. И Горий понял, что он совершенно одинок, всем чужой, не