Мозг: азарт и любовь. Почему мы теряем голову от риска, игр, страсти и ревности - Вячеслав Дубынин

Женщины, напротив, всегда уверены в том, что являются матерями своих детей. И потому в первобытных племенах они больше беспокоились об эмоциональной неверности. Ведь переключение привязанности мужчины на другую женщину и ее детей могло повлечь за собой потерю ресурсов и защиты.

Но не спешите рьяно перекладывать это на свои жизненные ситуации. Все сказанное до сих пор остается гипотезой и предметом жарких дискуссий [186]. И все же в упомянутой выше работе авторами показано: в состоянии ревности мужчины демонстрируют бо́льшую, чем женщины, активацию в областях мозга, участвующих в сексуальном и агрессивном поведении, таких как миндалина и гипоталамус. У женщин, напротив, наблюдается большая активация в зоне задней верхней височной борозды (эмоции, эмпатия).

Клиническое (патологическое) проявление ревности – синдром Отелло. Это расстройство, при котором человек уверен в измене партнера, несмотря на полное отсутствие доказательств. Это маниакальная ревность: навязчивая, деструктивная и часто агрессивная фиксация, которая сопровождается параноидными мыслями. В основе ее – не только нарушение работы центров эмоций и волевого контроля, но и дофаминергические дисфункции.

Известны случаи, когда синдром Отелло развивался на фоне приема психостимуляторов либо при болезни Паркинсона как побочный эффект препаратов, активирующих дофаминовую систему.

Синдром Отелло может быть результатом травмы, инсульта – если они повредили ключевые структуры, обеспечивающие контроль агрессии. Прежде всего речь идет о различных областях лобной коры: орбитофронтальной, дорсолатеральной и др. [187, 188].

Ревность очевидно связана с теми же нейросетями, что и социальная агрессия. Это объясняет, почему в моменты «приступа» человек может вести себя импульсивно, с элементами насилия – особенно при активном участии тестостерона. Впрочем, преступления на почве ревности совершают не только мужчины, но и женщины. Один из ярких примеров – история Маурицио Гуччи, внука основателя модного дома Gucci. Его застрелили в Милане в 1995 году по «заказу» бывшей жены Патриции Реджани, которая не смогла простить ему разрыва и счастливой жизни с другой женщиной. По статистике, в ситуациях патологической ревности мужчины чаще сосредотачиваются на статусе и ресурсах соперника. А вот женщины склонны сильнее ревновать из-за потенциальной угрозы, исходящей от молодости и физической привлекательности соперницы [189].

В более мягких вариантах, которые расцениваются как норма, ревность выполняет функцию предупреждающего сигнала. Она сообщает: объект, включенный в систему вашей привязанности и практически являющийся вашей «собственностью», оказался в зоне риска. И потому ревность присутствует не только в романтических отношениях, но и между друзьями: «Чего ты вчера ушла с Мариной из параллельного класса, не дружи ни с кем больше, ведь ты моя подруга!»; между родителями и детьми: «Сынок, никто не будет о тебе заботиться лучше родной матери, тем более не эта твоя Светка, даже борщ сварить не может».

Как будто мозг шепчет (а иногда и вопит): «Твой ресурс уходит к другому!» Это часто нерационально, но нейробиологически и эволюционно вполне понятно и целесообразно.

Можно встретить даже такую точку зрения: у любви есть более светлая сторона – привязанность, и более темная – ревность. Первая укрепляет связь в паре, вторая защищает отношения от внешних угроз.

А вот еще мнение: ревность направлена на то, чтобы не допустить перерасхода ресурсов партнера, что выгодно с точки зрения приспособленности для обоих участников романтической пары [190].

Если обращаться к «Большой пятерке», то самые большие ревнивцы – эмоционально неустойчивые люди с низким уровнем доброжелательности, не готовые идти на компромисс и с низкой открытостью новому опыту. И это не зависит от пола, стадии отношений или наличия прошлого опыта неверности партнера.

В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ РЕВНОСТЬ МОЖЕТ И ДОЛЖНА БЫТЬ КОНТРОЛИРУЕМОЙ. ВЕДЬ ЧЕЛОВЕК СПОСОБЕН РАСПОЗНАВАТЬ СВОИ ЭМОЦИИ И ОТДЕЛЯТЬ РЕАЛЬНУЮ УГРОЗУ ОТ ВООБРАЖАЕМОЙ.

А это уже задача префронтальной и ассоциативной теменной коры. Их зрелость – главное, что отделяет эмоции от импульсивных действий. Не все ревнивцы – Отелло, но почти всякий ревнивый мавр – это нейрофизиологический сбой в балансе между чувствами и контролем. Так что желаю каждому из вас, дорогие читатели, гармоничных и крепких отношений!

В следующей главе мы рассмотрим совсем иные аспекты любви – ее огромную роль в сфере детско-родительского взаимодействия.

6

Родительская забота: от гиперопеки до материнской депрессии

Предыдущая глава начиналась с того, что люди стали позже и не столь охотно вступать в отношения. Любовь, страсть, желание создать семью нередко пасуют перед стремлением к независимости – финансовой, в принятии решений, в выборе стиля жизни. А раз меньше отношений – то и меньше потомства. Кривая роста народонаселения Земли совершила перегиб, скорость увеличения численности начала снижаться. И если динамика сохранится, то количество Homo sapiens скоро выйдет на пик, и это около 10–11 миллиардов.

Еще каких-то сто с небольшим лет назад для большинства людей вопрос «Сколько у вас детей?» звучал так же странно, как сегодня – «Сколько у вас зубов?». Много, конечно. «Столько, сколько Бог дал». К тому же дети были не просто радостью, но еще и рабочими руками в семье. Существовали вместе с тем и пугающие прогнозы по экспоненциальному росту численности человечества – примерно как в случае дрожжей в емкости с сахарным раствором. Дрожжи разрушают фруктозу и глюкозу, производят как продукт жизнедеятельности этиловый спирт, а потом гибнут от его избытка. Или от того, что сахар закончился. Ничего себе перспектива в масштабах населения Земли!

Но все пошло не так. Сейчас, после того как пролетела первая четверть XXI века, человечество почти повсеместно рожает меньше, чем когда-либо. Упомянутые 10–11 миллиардов ООН прогнозирует к концу столетия. А те, кто занимается глобальными перспективами экономики, уверяют: такое количество людей планета, с учетом бурного развития биотехнологий, точно сможет прокормить. Хоть здесь обошлось: от перенаселенности в комплексе с дефицитом еды мы точно не вымрем. Более того, в ХХII веке начнется снижение численности нашего биологического вида. Если, конечно, не случится что-то из ряда вон – например освоение новых планет. Мы уже вовсю «навострили лыжи» на тот же Марс.

Итак, по мере того как люди в самых разных странах становятся богаче и образованнее, среднее число детей на семью (или на женщину – так тоже можно считать) снижается. Причем иногда это происходит весьма резко – за 20–30 лет, то есть на памяти одного поколения. Даже в Индии и Вьетнаме коэффициент рождаемости сейчас ниже уровня простого воспроизводства – меньше двух детей на одну жительницу страны. Ниже единицы (!) значение этого показателя в Южной Корее, Сингапуре, Тайване,