Княжна Таари. Маг - Велл Матрикс

заняться образованием? Хотя хватит лезть в его дела. Он взрослый мальчик и сам разберется, что делать со своей жизнью. В конце концов, вернемся из столицы и общих дел у нас уже не будет.

На мое счастье. Потому что этот парень мог прибавить мне проблем.

Но пока он — единственный, кто может мне помочь.

Конечно, я не исключала вероятности, что расследование окажется успешным и необходимость выводить графа Оганийского на чистую воду отпадет, но пока папенька ничего утешительного по этому поводу не сказал. Я выспрашивала осторожно, понимая, что с его сиятельства станется оградить золотце от тревожных вестей. Но судя по той информации, которой делился князь, установить владельца магических бомб пока не удалось. Как и того, каким образом они попали к барону.

Несмотря на это, князь был полон оптимизма, считая, что рано или поздно сыскари раздобудут нужную информацию. Я этот оптимизм не разделяла, опасаясь, что «поздно» окажется для нашей семьи критичным. Хотя решила для себя, что если до начала поездки они выяснят имя графа, выезд в столицу я отменю.

Никко завершил артефакт за два дня до отъезда.

Он ворвался ко мне без стука, сияя улыбкой в тридцать два зуба, и, прежде чем я успела возмутиться, заявил:

— Готово! Я это сделал! — и он протянул мне две пластины в половину книжного формата.

Я решила отложить возмущение на другое время и с интересом осмотрела пластины. Они были сделаны из странного материала, идентифицировать который я не смогла, серого цвета и с непонятными символами, нанесенными на поверхность с одной стороны. Вторая сторона оставалась гладкой и как будто слегка липкой.

— Наш прямой эфир? — уточнила я.

— Да, — довольным тоном подтвердил Никко. — Смотри.

Взяв одну из пластин, он прилепил ее к зеркалу. Та неярко засветилась и стала прозрачной — незаметная на поверхности зеркала. Вторая пластина засветилась тоже, и Никко, выхватив ее у меня, приложил к стене.

Сияние перекинулось на поверхность стены, и на той проступило изображение: я, которая отражалась в зеркале.

— Ого, ты создал проектор, — восхитилась я.

От стены эхом донеслись мои слова. С легкой заминкой — но она была практически незаметной.

Никко с гордым видом осмотрел плоды трудов своих.

— Я пока не придумал артефакту название. Но проектор — мне нравится.

— Тогда это будет объектив, — я ткнула на часть артефакта на зеркале. — А то — экран.

— Опять новые слова, чтобы я спросил? — выразительно приподнял он бровь.

— Давай лучше я спрошу, — я улыбнулась. — Ты и звук сумел прикрутить?

— Та книга, которую ты мне показала, оказалась очень полезной, — признался маг.

— Маги разве не обучаются наукам? — поинтересовалась я.

— Я — нет, — он качнул головой. — С другими я не знаком.

— У магов нет какого-нибудь профессионального сообщества?

— Профессионального сообщества?

— Где можно встретиться для обмена опытом, например.

— Разве что работный дом, — озадаченно ответил он. — Никто не позволит магам объединяться.

— Н-да, вряд ли от такого объединения выйдет что-то хорошее для людей, — согласилась я.

— Мы не сможем работать совместно, — заявил Никко. — Каждый будет считать себя главнее остальных, и просто начнется борьба за власть.

— Почему? — заинтересовалась я. — Ведь объединение усилий может сделать магов сильнее?

— Мы и так вынуждены подчиняться людям. Которые определенно слабее, но имеют над нами власть. Подчиниться еще и равному? Ни за что.

— Пожалуй, мне такое сложно понять, — призналась я.

— Еще бы, — презрительно фыркнул маг. — Ты понятия не имеешь, что такое быть всемогущим, и не иметь возможности распоряжаться своей силой по собственному желанию.

— Ну знаешь, — я сложила руки на груди. — Вы уже распоряжались своей силой. Так распоряжались, что сами же маги и создали ограничитель. Едва человечество не истребили, хотя появились маги именно как защитники простых людей.

— Не все маги — безумцы, охваченные жаждой разрушения, — обиделся Никко.

— Достаточно и одного такого, чтобы устроить Армагеддон.

— Армагеддон? — переспросил он.

— Конец света, — я вздохнула, дав себе мысленный подзатыльник.

— Другие маги бы такого остановили, — надулся Никко.

— Именно это маги и сделали. Остановили безумцев, — отметила я.

Никко закатил глаза:

— Вручили власть над всемогуществом другим безумцам. Как будто люди не используют нас как инструмент для своих целей!

— Никко, я читала историю. Поэтому сочувствия не жди. Магия опасна и должна быть под контролем.

— Большинство из нас способны ее контролировать! — вспыхнул он.

— Большинство. Но не все, — и, прежде чем возмущенный маг продолжил протестовать, я мягко добавила: — В любом случае, ничего изменить нельзя. Даже если ты убедишь меня, что маги — сладкие булочки, которые никому не причинят вреда по своей воле, я ничего исправить не смогу.

— Сладкие булочки?! — повторил Никко изумленно. — Ты магов с выпечкой сравнила?

Я рассмеялась:

— Что может быть безобиднее? — и в ответ на сердитое фырканье парня примирительно добавила: — Но ты — гений. Твой проектор — настоящее чудо.

— Да, я молодец, — согласился Никко, с радостью меняя тему. — А чтобы выключить, достаточно снять объектив с зеркала.

Он коснулся центра прилепленной к стеклу пластины, и та мгновенно потемнела, легко отлипнув от поверхности. Изображение на стене в тот же миг погасло.

— Гениальная разработка, — признала я.

Похвала магу была приятна. И на этот раз против оплаты он не возражал, тем более, что сумму мы обговорили заранее. Хотя Никко и заметил, что артефакт разработан в помощь мне, на которую он подписался, чтобы избежать смертной казни.

На что я ответила, что никогда не требовала, чтобы эта помощь была бесплатной.

Теперь оставалось приехать в столицу и вывести графа Оганийского на откровенность перед волшебным зеркалом. К моему удивлению, Никко вызвался поехать со мной.

— Зачем? — удивилась я.

— Тебе может потребоваться магическая помощь, которую я тебе обещал, — ответил парень.

— Ты уже ее оказал, — по некоторому размышлению я сочла, что артефакта достаточно, и требовать от Никко что-то еще не стоит.

И мне казалось, маг с радостью ухватится за возможность избавиться от моей компании, но Никко заупрямился:

— Тебе может угрожать опасность. Граф желает тебе смерти и не пощадит, если у него появится возможность тебя