Помощь нужна, Снегурочка? - Инна Инфинити

черными. В них блестит маленький огонек. Айтишник берет меня за руки, сплетает наши пальцы. Их судорогой сводит от наслаждения. Низ живота опасно ноет, сердце гулко стучит о ребра. Губы пересыхают, непроизвольно облизываю их. Игнат прослеживает за движением моего языка, его кадык дергается. Что происходит? Что мы творим?

Диджей включает медленную песню. Танцующие сразу разбиваются на парочки, Игнат рывком притягивает меня в свои объятия. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю. О, лучше бы я этого не делала! Память сразу отбрасывает меня в первые дни новогодних праздников. Вспоминаю, как сидели с Игнатом на кухне, как смотрели фильмы в гостиной, как гуляли в торговом центре. Как занимались любовью.

Последнее я запрещала себя вспоминать. А сейчас не могу остановиться. Осязаю поцелуи и ласку Игната, словно были только что. Низ живота прошибает электрическим разрядом. Игнат крепко обнимает меня за талию, я упираюсь животом в его возбужденный член. Мы хотим друг друга. Мы пьяны. Опасная смесь.

Наш танец продолжается. Игнат крепко обнимает меня за талию. Да, именно обнимает, а не просто аккуратно держит как подругу в невинном танце. О, наш танец совсем не невинный! То, как Игнат дышит мне в шею, выдает все его желания. То, как я прижимаюсь к его груди, выдает все мои желания.

Когда песня заканчивается, я вырываюсь из объятий Игната и стыдливо убегаю из зала, словно вор, совершивший кражу. В коридоре намного прохладнее, свежий воздух бьет в лицо и отрезвляет. Что это только что было?

Я иду прямо по коридору. Не знаю, куда. Хочу спрятаться. Но это вряд ли удастся, потому что Игнат ровно за моей спиной. Я не слышу его шагов, но ощущаю присутствие всеми рецепторами тела.

Один поворот, второй. Мы оказываемся в пустом и темном помещении.

— Ну куда ты убегаешь? — звучит над ухом.

Останавливаюсь, дергаюсь. И сообразить не успеваю, как Игнат припирает меня к стене, а сам нависает сверху. Его свистящее дыхание касается моей кожи, глаза блуждают по лицу.

— Это было слишком.

Почему мой голос звучит так хрипло? Наверное, потому что в горле пересохло, как в пустыне Сахара.

— Что слишком?

— Наш танец. Слишком откровенные прикосновения.

— Только не говори, что тебе не понравилось.

— Понравилось. Но человек потому и считается существом разумным, что может остановить приятное, но пагубное действие.

Игнат опустил руки на стену по бокам от моей головы, тем самым взяв меня в захват. Мне тесно. Игнат такой большой, а я такая маленькая. Оставаться существом разумным все сложнее. Когда возлюбленный так близко к тебе, тормоза едва держатся.

— Насть, скажи, чего ты хочешь?

— Чтобы ты развелся.

Правда срывается с губ быстрее, чем я успеваю ее осмыслить. Вот что делает с человеком любовь. Превращает его в того, кем он думал, никогда не станет. В моем случае — в разлучницу, которая лезет не просто в чужие отношения, а в чужой брак и в чужую семью.

— Я разведусь. Обещаю.

От услышанного я аж дрожать начинаю. Умом понимаю: не следует верить обещаниям женатого мужчины. А сердцу приказать не могу. Оно уже затрепетало от надежды.

— Правда?

— Да. Я намерен развестись с женой.

«Настя, не верь! Не верь! Все они так говорят!», вопит мозг.

Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я стою, словно к стене приклеенная, и жадно впитываю каждое движение Игната. Как бровью ведет. Как уголки губ приподнимает. Как крылья носа вздымаются на глубоком вдохе. Как склоняется головой ко мне и соприкасается с моим лбом.

— Насть... — выдыхает мне в губы.

— М?

Я в его плену. Загипнотизированная как будто. Тело ватное, непослушное. Ловлю губами дыхание Игната. Между нами несколько миллиметров. Игнат уверенно преодолевает их и накрывает меня поцелуем.

Глава 37.

Happy

birthday

Его губы теплые и мягкие, со вкусом алкоголя. Они моментально берут меня в плен и дурманят сознание. Желание целовать Игната в ответ настолько сильное, что я не могу сопротивляться. Я бессовестно отвечаю на поцелуй. Где-то на задворках мозга вопит мысль, что следует остановиться, но я не могу. Я так мечтала о губах Игната, что прервать сладостный контакт — выше моих сил.

Он не целует, а пьет меня. До дна. Высасывает из меня гордость, здравый смысл и принципы. Превращает в ведомую безвольную куклу. Полностью порабощает. И самое страшное — мне нравится этот плен.

Игнат кладет одну ладонь мне на затылок, вторую на поясницу. Прижимает к себе плотнее и запускает в рот язык. У меня подкашиваются колени, поэтому приходится крепко обхватить Игната за шею. Я буквально висну на нем. Айтишник вдавливает меня в стену, фактически ложится сверху. Он не перестает терзать мои губы. Прикусывает нижнюю, затем верхнюю, следом ласково их целует и играет с моим языком. Сочетает нежность с грубостью, из-за чего я чуть ли не стону от удовольствия.

Глажу одной рукой колючие щеки Игната. Я скучала по ним. Я мечтала о них. Затем провожу по короткому ежику волос. Мне хочется кричать и стонать от наслаждения. Сердце бешено бьется о рёбра, грудь разрывает от эйфории. Это самый сумасшедший, самый сладкий, самый вкусный поцелуй в моей жизни.

Игнат поднимает меня под ягодицами. Обхватываю ногами его спину, а руками шею. Нас не оторвать друг от друга. Мы единое целое. У нас одно сладкое безумие на двоих. Игнат оставляет мой рот и принимается за шею. Целует ее, кусает, рисует узоры языком. Я задыхаюсь от нахлынувших ощущений. Прикусываю губу, чтобы громко не стонать. Из зала с гостями доносится музыка, но мало ли, вдруг меня кто-нибудь услышит?

Между ног горячо и мокро, пожар и потоп одновременно. Не выдерживаю и принимаюсь тереться об эрекцию Игната. Аж дрожь пронизывает. Правильно считав мое желание, Игнат запускает одну руку мне между ног. Пробирается к трусикам и проводит пальцем по мокрой шелковой ткани.

— Аааахххх, — стону на выдохе.

Игнат отодвигает в сторону стринги и принимается ласкать меня пальцами. Падаю лбом на его плечо и зажмуриваюсь. Кусаю ткань рубашки. Потому что только так можно сдержать стоны. Меня закручивает в центрифугу, низ живота нестерпимо ноет. По телу прокатываются волны наслаждения. Игнат ускоряет темп движения пальцев. Большим стимулирует клитор, указательным и средним входит в меня. Я чувствую, как из меня льется смазка. Ее очень много. Мне немного стыдно за это, щеки горят.

— Обожаю, когда ты