Рыцарь в старшей школе. 1-5 - Дмитрий Ш.

Догадаться о том, чему он только что был свидетелем, для него трудов не составило. Это привело стратега дома Кавалли к леденящей душу мысли, начинающейся с простой фразы, — «Я слишком много знаю». Попасть в руки чудовищно сильного менталиста, как показал пример дяди, ему нельзя ни при каких обстоятельствах. Выбитый из равновесия Марко, чувствуя долг перед семьёй, которая дала ему всё, порывисто выхватил из кобуры пистолет, приставив его к виску. Он решил уйти с честью, не допустив позора.

Однако рука внезапно онемела и, перестав слушаться, повисла плетью. Выпавший из разжавшихся пальцев пистолет отчётливо звякнул о бетонный пол. В накатившей на него злости и решимости так просто не сдаваться, Марко посмотрел на угол металлического пульта, прикидывая силу удара, чтобы уж наверняка.

— Да успокойся уже. Ты что, мазохист? — недовольно проворчал магистр Йохансон, входящий в комнату охраны.

Сидящие за пультами управления люди Бартонов, одновременно потеряв сознание, попадали лицами вниз. Напомнив итальянцу марионеток с обрезанными ниточками. Это выглядело пугающе.

— Если пообещаешь вести себя смирно и не доставлять нам хлопот, я не буду лезть в твою голову. Без сильной необходимости, — дружелюбно дополнил магистр Йохансон, намекая, что до этого лучше не доводить. — Мне ваши секреты не нужны. Не хватает ещё стать носителем чужих тайн, за которые и убить могут, — он рассмеялся, словно хорошей шутке. — Своих хватает.

Располагающе улыбнувшись, заметно усталый парень с облегчением уселся в свободное кресло.

Следом за ним в комнату вошёл немолодой мужчина, рыцарь. Внимательно осмотревшись по сторонам, он остался охранять своего господина. Встав у стены так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но и ничего не упускать из вида. Держа своё А-поле наготове. Этот человек производил впечатление серьёзного и опасного бойца, имеющего немалый опыт сражений. Марко такие вещи подмечал сразу. Такой без колебаний любому перережет глотку и даже не поморщится.

— Поздравляю, вы победили, сэр Йохансон, — сухо признал Марко, заставляя свои мышцы расслабиться.

Чтобы не провоцировать непрошенных гостей на агрессию. Пользы это уж точно ему не принесёт.

— Если вы дадите слово не подвергать меня ментальному сканированию, в свою очередь, я пообещаю придерживаться установленных кодексом чести правил поведения благородного пленника. Я ведь теперь ваш пленник? — уточнил итальянец, лихорадочно просчитывая дальнейшие варианты развития событий.

— Совершенно верно. Как и ваш многоуважаемый дядя, Бруно Кавалли. Не хмурьтесь, эту информацию я получил из его головы, а не вашей. Можете считать, что уже получили моё слово. Авансом. Однако, не думайте, что оно позволяет вам действовать во вред мне или моим людям, — с улыбкой предупредил магистр Йохансон, внимательно на него посмотрев. — Плести интриги или пытаться выведать закрытую информацию. Пытаться с кем-то связаться без моего ведома. В таком случае оставляю за собой право не только выпотрошить вас, как свежепойманную рыбу, но и заставить поверить в то, что вы превратились в слабую, маленькую девочку, боящуюся спать без своих плюшевых игрушек, с выключенным светом. Стесняющуюся разговаривать со взрослыми людьми. Поверьте, это выглядит гораздо ужаснее, чем звучит, — убедительным тоном заверил магистр Йохансон, чей взгляд на секунду стал по-настоящему пугающе холодным.

Пробирающим до кишок. Марко догадался, что это была не столько пустая угроза, сколько обещание. Ровный тон и внешность магистра Йохансона, сказавшего это с деланным безразличием, вынуждали отнестись к услышанному со всей серьёзностью.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, — уважительно кивнул магистр Йохансон, вновь меняя манеру поведения, не давая стратегу просчитать собеседника. — Не обессудьте, но также я приставлю к вам одну юную особу. Школьницу. Для присмотра. Думаю, она будет этому рада, поскольку вы вполне в её вкусе, — сделал комплимент и тут же обратил его в оскорбление, заставляя Марко теряться в догадках, чего же он хотел этим добиться? — Хотя в этом не ваша заслуга, а скорее, её неразборчивость, — такое впечатление, будто англичанин пожаловался, переходя на доверительный тон.

Учитывая обстановку, причины этого разговора, репутацию магистра Йохансона и его послужной список, а также серьёзного рыцаря за спиной, обладающего взглядом матёрого убийцы, Марко решил, что он специально так делает, чтобы ввести в заблуждение. Поэтому решил сохранять бдительность, не доверяя показному дружелюбию. Если бы магистр Йохансон являлся простодушным парнем, то он бы здесь не сидел.

— Хорошо. Я сдаюсь на вашу милость и даю слово чести вести себя подобающе благородному человеку, находящемуся в плену у другого аристократа. Признавая долг за своё освобождение. Размер которого подлежит дальнейшему обсуждению, — оставил лазейку на случай непомерных требований.

После чего тоже перешёл на непринуждённый стиль беседы, показывая, что принимает правила игры.

— Благодарю за столь уважительное отношение, учитывая, что мы сейчас являемся врагами. Это делает вам честь, — выразил осторожную похвалу, отслеживая реакцию собеседника. — Верю, что наш глава тоже выразит вам свою признательность, не став затягивать с заключением соглашения о выкупе. Если позволите, — будучи в позиции проигравшей и слабейшей стороны, Марко предпочёл быть вежливым, — могу я задать несколько вопросов?

— Смотря каких, — магистр Йохансон поощрительно кивнул, выглядя человеком, который никуда не спешит, что немного настораживало.

— Распространяется ли это соглашение и на других членов рода Кавалли? — Марко спросил то, что беспокоило его в первую очередь.

Потерять дядю Бруно станет очень большим ударом для их дома.

— Да. Если они подтвердят готовность его соблюдать. Дадут слово аристократа не пытаться сбежать или строить против меня козни. Подписав соответствующую бумагу. Благородство — вещь похвальная, но, как показывает практика, не всегда надёжная. Поскольку человек забывчив, эмоционален и, увы, подвержен соблазнам. Сегодня вы скажете, что слово давали, а через месяц, после побега, о нём и не вспомните. Потребуете доказательств, свидетелей, расследований. Или ваша родня их потребует, отказываясь выполнять условия нашего соглашения. Как верно подмечено, мы враги и даже не соотечественники, — улыбнулся магистр Йохансон.

Хотя усомниться в слове чести аристократа считалось довольно серьёзным оскорблением, но, когда к горлу приставлен клинок, благоразумнее об этом промолчать. Тем более, как ни прискорбно признавать, случаи нарушения устных договорённостей, достигнутых за закрытыми дверями, уже случались. Неважно во имя чего: семьи, рода, страны, собственной гордости или жадности. Да, они осуждались обществом, но всё равно шли на этот шаг, чтобы добиться своих целей.

— Думаю, возражений у них не возникнет. Меня больше интересует, как вы теперь собираетесь покидать Тамуорт? Если не ошибаюсь, это убежище уже должны были окружить войска нашего дома, барона Бартона и его союзников.

— Ошибаетесь, — самодовольно улыбнулся магистр Йохансон, наслаждаясь его удивлением. — Это ведь тайное убежище, о котором никто не знает? На поверхности мы не шумели. Связь отрубили сразу. Сигнализацию выключили. Ваших часовых надёжно усыпили и