Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников

— Как можно, мы говорили о политике!

— Михаир…

— Девушки, позвольте вам представить Охаяси Хонду и Момочи Хаку!

21

— Ну и как вам?

— Знаешь, даже не знаю как сказать… Это всё — теперь наше?

— Скорее — это «всего ничего», — поправила Хироэ. — А вообще — чего ты хотела? Чтобы близко к дому, и было большое помещение?

— Ммм, Юто-кун, а твоё… эээ, доверенное лицо — оно точно уверено, что магазин будет приносить прибыль? — отец Ринко был настроен слегка скептически. Но видно было — именно слегка. — Если честно, никогда не занимался розничной торговлей — и не думал, что буду…

— Да, меня убедили, что проблемы были от неправильного маркетинга, — пожал плечами я. — Просто нужно переориентировать ассортимент на продуктовую корзину средней семьи в нашем квартале — и всё.

Магазин… точнее — двухэтажный длинный дом с узким фасадом, выходящим на улицу, был вообще-то «подарком» от гокудо. Точнее — неофициальными извинениями «товарищей мафиози» из Оцу семье Амакава. Официально документы провели хитровывернутым путём, и в права владения вступила семья Кузаки, коей теперь принадлежала половина строения — мне совершенно не улыбалось, чтобы на стол Мерухи Джингуджи «упала» бумага о подтверждении моих прав на собственность. А так — половина моя, половина — Ринко, но под управлением родителей Ринко — до нашего с ней совершеннолетия: в таком варианте завещания-дарственной ставить в известность органы опеки не нужно. Официальный же хозяин вполне честно разорился и город передал имущество ближайшему риэлтору с гослицензией по минимальной оценочной стоимости на реализацию. Ну а как ответить на вопрос «откуда у Кузаки деньги на выкуп», я думаю, и так понятно?

В принципе, через папу Харухи нам предложили несколько вариантов «извинения» на выбор, но я предпочёл именно этот: магазин удачно расположился всего через улицу от наших домов, причём и от Ю, и от Хироэ сие здание было немного ближе моей «резиденции». То, что мой дом напоминает проходной двор и общежитие… хм, женское — это ещё ладно. Несмотря на отчаянные старания изначально вести весь внутренний документооборот в электронном виде, наша с Агехой (а теперь уже и с Химари) комната начинает напоминать какую-нибудь подсобку в офисе. Последней каплей стала бумажная папка с завязками: обычная такая картонная папка, которую по приходу домой я попытался положить… хоть куда-нибудь. Варианты были: на вершину стопки в углу у компа, под кровать или в платяной шкаф. Нет, можно было и в сейф в подвале — но там, мягко говоря, с бумагами было работать не слишком удобно. Всё-таки лаборатория… и хомяковый питомник. Сердобольная До разобралась, как различать грызунов по полу и, пользуясь неведомыми велениями сердца, иногда сводила пары «наиболее страдающих». В итоге все клетки уже были заполнены, и недалёк был тот день, когда первые грызуны нового поколения будут обратно повторять путь родителей — поедут в зоомагазин. Резидентное заклятие шумоподавления и очистки воздуха там теперь висело (и подновлялось учениками Тенгу регулярно) — но всё равно работать так с важными документами — не дело! Да, что касается папки — её я получил от Михаила Кемерова (отец передал ему), и там, примерно на тридцати листах А4, скопированных на качественном ксероксе, помещался весь «Проект „Беловодье“».

Честно говоря, не думал, что когда-нибудь это скажу… какой кайф сесть с чашкой чая за свой стол в офисе и положить рядом с собой стопку документов! Ничего не рушится, когда ты пытаешься достать нужный «файл», не нужно исхитряться, чтобы свет от настольной лампы падал на бумагу и не падал на спящих, никто не дёргает каждые пять минут с вопросами вроде «мы там собрались смотреть новый фильм, ты с нами?» Да и «Круассан», как переговорная зона, меня перестал устраивать — вместо нескольких дел в куче флейма, как было ещё прошлой осенью, у нас теперь шла довольно плотная, частенько не слишком приятная работа. А здесь — качественная звукоизоляция (хорошо, когда у тебя собственная строительная компания!), нормальный стол в переговорной комнате и возможность говорить на любые темы, включая финансовые и политические. Кроме того — мы оставили вторую часть верхнего этажа жилой — с нормальной ванной, душем и двумя спальнями: в крайнем случае, работать тут можно было в течение нескольких суток. Тем более, что за едой можно было просто спуститься на этаж ниже! Я, конечно, не обольщался — такой просторный (аж целых 12 квадратов!) и уютный кабинет скоро станет мне тесным — да и другим директорам потребуются рабочие зоны. Пришлось даже подать через Горбоносого запрос на выделение территории под строительство офисного здания в зоне нового городского строительства — очередная финансовая яма, которую окупить будет ещё сложнее, чем проклятую больницу.

Финансы растекались, не успевая подходить — единственная надежда была на «Рыбку», которая сейчас под охраной «Пера» ночными рейдами споро выгребала что плохо лежит, в смысле — хорошо (и, зачастую, совсем недавно) утонуло, из проливов в зоне «жёлтого моря» ЮВА: Зара смогла собрать информацию и организовать нормальную береговую базу для двух небольших кораблей. Кого-то там ракетный катер под командованием онмораки уже успел потопить — подводных «археологов» уже раз десять пытались поставить «на счётчик» или просто ограбить. Да, это было нагло — как только сумма тут же сбываемой добычи пересечёт некий рубеж, судном Треста неминуемо заинтересуется кто-то из более-менее крупных игроков, да хоть те же самые филлипинцы-погранцы, но выбора не было: без Пачи, который сейчас ушёл на спецсудне в последний раз, эффективность работы «Рыбки» упадёт многократно — по крайней мере, пока я не найду ещё одного-двух осьминогов, решивших принести вассальную клятву и согласных заниматься нервной и опасной подводной работой. Плюс — кроме висящих текущих дел — стремительно надвигалась необходимость полноценно впрягаться в научную работу: аванс Охаяси нужно было перекрыть своим авансом, показав, что с моей стороны обязательства выполняются… Так что стоило сейчас заняться тем, что ещё можно было успеть до начала «впрягания»: вот и до «наследства» родителей руки дошли.

Работа родителей была написана от руки — где тушью, а где — ручкой, почерком с разным наклоном: видимо, ксерокопию снимали с оригинала. Были и одноцветные схемы и рисунки. Я обратил внимание, что позднее некие люди приписывали комментарии на полях по-русски: возможно, прямо по ходу обсуждения при передаче. Японский — довольно ёмкий язык. На этих тридцати листах раскрывались не только основные детали плана: шло детальное описание структуры размещения поселения, даже была начерчена схема размещения поселения на местности. План, в котором я узнал