Розовый мед – 4: Зимний сезон - Владимир Атомный

Сонетта, как всегда, весёлая. Ей и не надо много спать, чтобы прям выспаться. А вот с Неколиной мы похожи заспанной рожей у меня и сонной мордашкой у неё.

Подскочив, как оленёнок, к кровати, Сонетта заявила:

— Скорей вставай, братик! Мама ругаться будет.

— Вы уже всё? — спросил я и с удовольствием принял её тисканье меня за щёки. Колючие, кстати, но побреюсь после завтрака.

— Ага! Линка так крепко спала, что измазала мне всю руку своими слюнями, представляешь? — и залилась смехом. Меня же вдруг одолели сомнения, что это были именно слюни.

— Когда бодрствует — она сущий демон, но когда спит — ребёнок. Да?

— Хи-хи! — прыснула в ладошку Сонетта. — Точно говоришь.

Я тут же поймал многозначительный взгляд от Неколины. Без линз, тёмно-синий цвет, губки глубокого вишнёвого цвета. В старой пижаме Сонетты — я даже знаю где на ней есть дырочки в швах и куда можно засунуть палец при надобности: одна на бедре с внутренней стороны, а вторая рядом с пупком, для меня справа.

— Ох! Надо бы мне поторопиться и избавиться от лишнего кофе.

— Ах-ха-ха-хах! — залилась Сонетта.

— Смотри сама не это самое, — поддел я.

Сестричка вообще закатилась.

— Мне… мне… нечем уже.

— Так достаточно и нескольких капелек.

Продолжая хохотать, она вдруг изменилась в лице и стремительно покраснела.

— Ну вот, — рассмеялся уже я.

Глава 31

Важные слова о главном

Всё же я привёл себя в порядок, сбрив лишнее с лица. Умылся, надраил зубы и освежил подмышки. После таких сексуальных передряг, какие были вчера, и самый сильный антиперспирант даст слабину.

За столом царило веселье и шум голосов. Даже Сонетта с Маргаритой не выбивались из фона затяжным конфликтом. Я скорее подсел и набросился на омлет. Нет ничего лучше, чем запивать этот яичный микс горячим кофе, вприкуску со свежим хлебом. Пусть другие начали раньше, но доели мы одновременно.

— Пора попробовать мой тортик, — объявила Александра, доставая из холодильника коробку.

— И куда только делось пару кусков, — не удержалась поддеть Маргарита.

— Женя сказал, что очень вкусный. Теперь ваша очередь пробовать.

— Какой жирный, — с ужасом посмотрела Сонетта на торт. Она встала помочь его разрезать и подать.

— От одного кусочка фигурку не испортишь, — возразила тётка.

— Ой, если бы он один… — грустно пожаловалась сестричка. — Самми меня через день сладким угощает.

— А ты его чем? — прилетел неожиданный хук от Александры.

— Саша! — возмутилась Маргарита.

— Я?.. — растерялась Сонетта и оглянулась на меня.

— Достаёт его просьбами, — вдруг вступила в беседу Неколина, — отвлекает от игр, занимает постоянно туалет и иногда приходит поваляться на только что заправленной Самуилом кровати.

— Линка! — вспыхнула сестра. Я же обернулся и постарался передать ей одними глазами послание, что сейчас её подруга неплохо тащит катку. — Ничего подобного. Бра… Самми мне никогда подобного не говорил. Ну, разве что только когда приехал.

Тётка с торжествующей улыбкой посмотрела на меня:

— Так значит, ты терпеливый попался.

— Ну, не просто так, — наиграно посерьёзнел я, словно мягкий намёк на подкаблучничество мог как-то меня унизить. Ага, щас! Игрового задрота и отбитого анимешника! — Я занимал деньги у Нетки. Ещё мы фоткались на аватарку, мне потом друзья всю личку засрали вопросами что за девчонка такая. Я соврал, что новая девушка. Ну и с Кристиной она нас познакомила. В общем, я только в плюсе.

Честно говоря, сам от себя сейчас кончил. Так обгвоздать отношения надо уметь. Ну и посеять зерно недоверия в душе Сонетты. Надо теперь попросить её звать меня гробовщиком: всегда могу закопать себя!

Ничего удивительного, что сестричка потеряла дар речи и неверяще смотрит. Батя — сочувствующе. Неколина — восхищённо. Маргарита — озадаченно, ну а сама тётка с интересом.

— Вот как, а я думала вы в других отношениях. Молодец, своего не упускаешь.

Кофе потерял вкус. Я старался не смотреть на Сонетту, чтобы не испортить и так дорого обошедшегося демарша. Даже улыбался разговорам других и съел свой кусок торта. Когда стало можно встать и уйти, мы всей компанией «детей» сделали это. Александра сказала, чтобы только поставили тарелки в раковину, а дальше она сама — посудомойка, благо, имеется.

Сонетта была уже явно зла. Её возмущению лишь предстояло вырасти, сейчас это слепая сила и пока это так, Неколина потащила Нетту скорее в комнату. Уже с порога начала что-то тихо втолковывать. Настоящий тёмный пожарник! Где-то двадцать минут продолжалась борьба с искренним душевным возмущением, а потом обе пришли ко мне.

Я уже был давно распят собственным чувствами, ощущал всю ничтожность бытия и был готов к любому унижению. Впрочем, ради сестрички, собрался в кучу всё ещё имеющую облик её брата и приготовился отвечать.

— Самми, — с хмурым, озабоченным личиком, начала она, — Линка мне всё объяснила, но хочу узнать это у тебя, на всякий случай. Ты же всё это сказал просто так, да? Это же неправда?

— Правда в том, что все вы в итоге отвернётесь от меня, — выдал я.

— Почему, Самми?

— Я сказал, что моя девушка это Кристина, но ведь это не так. Она бы очень хотела этого исхода. Только прошу, не говорите ей, что я решил обсуждать наши отношения с вами. Она и так знает, что я полное чмо, а тут вообще… Но и тебе, Нетта, я не могу быть полноценным братом и другом, ведь… есть что-то ещё. А Неколина, так круто называющая меня Мастером и действительно доверившая мне самое ценное, она увидит итог отношений с тобой и Кристиной и тоже поймёт, какое я ничтожество. Отвернётся от меня. Ты же знаешь как она смотрит на других, особенно таких же извращенцев?

— Братик, — сморщилось от чувств лицо Сонетты. В глазах заблестели слёзы. — Ничего такого не случится, что ты такое говоришь? Мы всегда будем вместе.

И обняла меня. Я сам не смог удержать слёз, хотя старался изо всех сил. Горло словно железным хомутом стянули. Неколина, вдруг, осела на пол и во все глаза продолжает смотреть на нас. Её руки расслабленно лежат и никуда к себе не лезут. Она поражённо смотрит, как вдруг, из глаз тоже выкатилось по слезинке.

— Мастер, я готова клясться вам в верности. Хоть на крови.

— Не надо, — помотал головой я, шмыгая носом словно плакса, — вы и так сделали моё существование чего-то стоящим. И спасли меня, вернув обратно сюда.

Страсти улеглись. Мы потом посмеялись, прикидываясь, что всё это было