Падший ангел - Миранда Эдвардс

– Бен и другие парни поедут со мной, – устало выдыхаю я. – Все?

Росс качает головой – теперь моя очередь нахмурить брови.

– Тогда в чем дело?

Росс делает несколько шагов ко мне. Его запах тут же ударяет в мой нос. Мои органы чувств всегда обостряются, когда рядом Росс. Я теряю контроль, а позволить себе упасть сейчас – прямой путь в никуда. Моя стойкость держится на волоске. С каждым днем мне все труднее не поддаться желанию плюнуть на весь здравый смысл. Когда Росс заплетает Марселле хвостики, мои яичники сходят с ума, а в эти моменты он даже не смотрит на меня. Он стал безумно заботливым, оберегающим и ласковым отцом.

Так в чем же проблема?

Как только я позволяю себе мысль о том, что мы можем попробовать начать все заново, я вижу мертвые глаза мамы. Я не могу строить свое счастье на ее костях. Буквально. Я больше не виню Росса, дело во мне. Если опустить все эмоции, то мама сама пошла на сделку, а я отвлекла его. Росс слишком беспокоился о моей безопасности и стал невнимательным. Если и винить кого-то в смерти мамы, то меня.

– Селена? – зовет Росс. – Ты в порядке?

Черт, я зависла, кажется. Росс сжимает мое плечо, выводя из транса.

– Да, просто задумалась, – взмахиваю волосами и поднимаю взгляд на него, – ты что-то сказал?

Росс поднимает руку к моему лицу и пробегается пальцами по щеке, обжигая кожу. Дыхание сбивается, сердце пропускает удар, и ниточка, на которой я себя держу, натягивается.

– Я отпущу тебя, но мне нужна ответная услуга, – осипшим голосом говорит Росс. – Ты сходишь со мной на ужин, или в театр, или в любое другое место, куда ты захочешь. Можно было бы слетать в Европу, но думаю, ты не захочешь уезжать так далеко.

– Для Европы точно не время, – нервно усмехаюсь и делаю шаг назад, чтобы отрезвить свой мозг. – Но я не пойду с тобой никуда, Росс. Это манипуляция.

Росс пожимает плечами и парирует:

– Это сделка.

– Я свободный человек, черт возьми, что хочу, то и делаю! – слова, звучащие так, словно я капризный ребенок, вырываются прежде, чем я успеваю заткнуть себя, но раз уж начала, то пойду до конца. – И вообще, я не твоя собственность. Я живу здесь, потому что ты силой вернул меня. Я вынуждена находиться среди бандитов, чтобы ты мог общаться с дочерью, но это все еще моя жизнь, и я не позволю никому решать за себя.

Закончив свою гневную тираду, перевожу дыхание и добавляю:

– Я иду на день рождения своей лучшей подруги, ты можешь отправить за мной итальянцев, русских, китайцев или байкеров. Это и есть моя уступка, мое обязательство в сделке.

Глаза Росса пылают синим пламенем. Его гнев всегда холодный. Он обжигает, но льдом, и я стала его причиной и целью. Я выдерживала гнев Росса раньше и справлюсь сейчас, хотя маленькая часть меня свернулась клубочком от страха.

– Помни, Ангел, что не я все это начала, и не я втянул тебя в войну, – клокочущим от злости голосом протягивает он. – Сейчас все, что я хочу, – обеспечить безопасность для тебя и нашей дочери. Если мои люди ездят за тобой, то это твоя не уступка, а гребаная обязанность.

Мои руки сжимаются в кулаки. Что бы я сейчас не сказала, это будет плохим аргументом, потому что Росс прав. Мне нечем бить. Мой всплеск – детская истерика, которую закатывает Оливер, если что-то идет не по его. Благо Марселла пока слишком мала для такого, и ее слезы имеют только физиологические причины.

Решив, что больше нам не о чем говорить, ухожу в гостиную. Дом встречает меня понимающим взглядом и предложением прогуляться с Марси и Оли. Сегодня выходной, и все находятся дома. Мы отлично проводим время во дворе, и Оливер – лучший мальчик на всей планете – попал в голову снежком одному из байкеров. Я пообещала ему купить ведро мороженого. После прогулки Марселла и Оливер уснули, Доминик ушел выполнять свои хакерские миссии, а я – наводить марафет. Я так давно не приводила себя в порядок, поэтому настроение боевое. Сначала в ход идет темно-коричневая подводка, которой я подчеркиваю глаза, выравниваю тон лица, добавляю румяна и немного блеска, а свое главное оружие оставляю на потом. В моем шкафу не так много одежды, подходящей для клуба, но кое-что я припасла. Маленькое обтягивающее черное платье с длинными приспущенными рукавами, вырезом в форме сердечка. Оно едва доходит до трети бедра. Ткань прикрывает все мои шрамы, и мне нравится чувствовать себя сексуальной. Надеваю колготки и пальто, обуваю ботинки на нечеловеческих каблуках и заканчиваю образ кроваво-красной помадой.

Если бить, то насмерть.

Гордо распрямив плечи, спускаюсь на первый этаж, держа подарок и сумочку. Несколько итальянцев зашли в дом и сейчас о чем-то разговаривают с Россом. Наверное, они сегодня будут в моей охране. Молодой солдат первым замечает меня и присвистывает. Росс тут же оборачивается, его рот складывается в узкую полоску. Кажется, мы теперь в официальной ссоре.

– Черт, да ради такой крошки я бы и сам на все дерьмо согласился, – по-итальянски говорит парень. – Тот самый случай, когда не жаль умереть за сиськи.

Второй солдат ухмыляется и соглашается:

– Надеюсь, она поскользнется в душе, и кто-то из нас героически спасет ее. Не забудь телефон взять.

Невинно улыбаюсь и подхожу ближе к солдатам. Несмотря на грязные разговоры, они не подают виду, что хотят сфотографировать меня голой.

– Знаете, ребята, а я ведь могу перевести Россу каждое ваше слово, – мурлычу на чистом итальянском языке и наслаждаюсь видом их побледневших лиц.

– Просим прощения, сеньора.

– Ладно, ребята, мы уже опаздываем, – усмехаюсь я.

Чувствую взгляд Росса на себе, но не обращаю внимания. Когда дети ссорятся со взрослыми, они их игнорируют. Так и я поступлю.

***

Громкие басы, отлетающие от стен, напоминали мне о прошлой жизни. Раньше я жила такой музыкой, танцевала почти каждую ночь, но не наслаждалась. Мне было противно от заученных движений на пилоне и мужчин, наслаждающихся видом обнаженной несовершеннолетней девушки. До работы в «Экстазе» мне нравились танцы, я мечтала научиться управлять своим телом, как танцовщицы из фильмов и шоу. Если Лесли «подпитывает» мужская похоть, которой она умело пользуется в своих интересах, то меня она отталкивает.

Чарли в колпаке с надписью «Именинница» прижимается ко мне задом и