Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь! - Ксюша Иванова

Ну, и чувство такое, как будто мне кто-то недавно говорил, что... Что-то такое, что нужно читать, прежде чем подписывать. Кто это говорил? К чему это говорилось?

Не помню.

-Прочитать сначала надо, - шепчу Бедаеву, с трудом садясь на диване.

-Нила-Нила! Не доверяешь мне, что ли? - обиженно качает головой. Но в глаза вглядывается как-то подозрительно, как будто что-то хочет там разглядеть, что-то узнать по взгляду.

Не доверяю?

Сто лет вместе живем. Почему я ему не должна доверять?

-Глупости какие. Просто...

Вглядываюсь в листы. Строчки скачут перед глазами. Когда моргаю, вообще не могу понять, куда до этого смотрела.

-У меня явно сотрясение, - доходит наконец-то.

Не помню, говорили врачи об этом или нет. Может, и говорили. Или, вроде, они про отравление говорили? И что я сама таблетки какие-то пила? Или мне это приснилось?

-Да нет, Нила, ты таблеток каких-то наглоталась, - говорит обвиняющим голосом. - Из-за ребенка. Как обычно. Никакого сотрясения нет!

-Я не помню этого, - теряюсь я.

Это страшно. И я понимаю, что мне, наверное, нужно в больницу, к врачу.

-Нил, ну, ты отлежишься. Спокойно отдохнешь. Всё будет хорошо. Всё наладится. Всё, что надо, вспомнишь!

А что надо?

-Отвези меня к врачу.

-Я же вызывал для тебя врачей! - возмущённо, как будто сделал для меня всё и даже сверх возможного.

-Это же скорая была...

Силы меня покидают. Мне очень хочется лечь снова. И спать.

Держусь из последних сил, чтобы просто не упасть головой в подушку.

-Нила, хочешь к врачу, поедем к врачу! - психует Родион. - Завтра! Только давай, подпиши мне эти хреновы бумажки! У меня проблемы с бизнесом! Если не подпишешь, то, сука, я всё потеряю!

Сосредотачиваюсь на бумажках.

Конечно, надо подписать... да... и он отстанет от меня! И я спокойно буду спать.

Почему только мы не у себя дома? И что это за дом такой? Или где мы находимся? В чьей-то квартире?

-А что это за квартира? - с трудом осматриваюсь.

Здесь хороший ремонт, и явно жилье недешевое.

-Нила! - тычет мне бумажками чуть ли не в лицо. - Я потом тебе всё объясню! Есть у тебя совесть вообще?! Я тебя о такой мелочи попросил!

Беру ручку в руку.

Надо как-то подписать.

Строчки расплываются перед глазами.

Где писать? Да я не помню даже, как это делается!

От бессилия плачу.

Так обидно становится из-за того, что он не обо мне волнуется, не переживает из-за того, что мне плохо, а из-за бумажек своих...

- Так. Давай, я тебе помогу...

47 глава. Отцы и дети

Уже в Звенигорске улучаю минутку, чтобы позвонить Нео. Набираю, и пока идут гудки, прямо-таки весь расплываюсь в улыбке.

Предчувствую, как услышу её голос.

Я даже успеваю придумать, что именно ей скажу. И нафантазировать, что она мне ответит.

Такие новые ощущения... Прямо-таки жизнь прекрасна!

Но она не отвечает.

-Спишь ты там до сих пор, что ли? - разочарованно отключаюсь.

-Дядя Лев, - из машины выглядывает девчонка. - Я во-он там живу. Я сама домой дойду.

-Ага, щас! Кто сбежал однажды, того во второй раз одного не отпустят никуда. Жди. Сейчас дядечки-полицейские твою маму сюда сами доставят.

-А я все равно убегу! - упрямо.

-А мы тебя все равно снова поймаем. Только в следующий раз матери штраф выпишем за то, что плохо за тобой смотрит, а отца в тюрьму на пятнадцать суток...

-А отца-то за что? - озадаченно.

-За то, что вообще за тобой не смотрит.

-Так ему мамка меня не даёт!

Вздыхаю.

Ну, вот у меня самого в жизни полная жопа! Я вообще ни разу не психолог! И хоть мне в глубине души кажется, что отец, накануне Нового года бросивший жену и ребенка, все-таки явно не прав, вмешиваться в это дела как-то вот нет желания!

Для этого ведь есть другие, обученные люди - опека там, школьный психолог, менты местные, в конце концов...

Но вот приходится мне. Потому что никого другого в данный момент рядом нет.

-А я с папой жить хочу. Мать орет все время. Злая. И денег у неё нету ни на что, - продолжает девочка.

-Так, а он точно хочет тебя к себе забрать? - стараюсь говорить без намека, но он все равно как-то подсознательно слышится в вопросе.

Потому что ясно, как Божий день - если бы хотел, забрал бы.

Задумывается.

-Ему его новая жена не разрешает. Я когда к ним пришла, она вышла и сказала, что папы нет. А я знаю, что он был дома! Я его машину возле подъезда видела!

Вздыхаю. Ну, это же естественно - обвинять кого угодно только не того, в кого веришь. Ребенок пока еще верит в отца.

-А не вышел он почему?

Так-то взрослый мужик должен же был хотя бы поинтересоваться, как его малолетняя дочь попала в другой город, не одна ли она здесь случайно, и не случилось ли еще чего.

-Потому что, - бодро начинает она, но быстро сдувается и находит единственно возможное объяснение. - Она не разрешила.

-Ну, короче, у тебя все виноваты - мать, новая жена отца, только не он, да?

Поджимает губы.

Поубивал бы таких мужиков, которые детей своих бросают. Которые вот так трусливо сбегают от своих дочерей и забывают на хрен об их существовании!

Молчим.

Она ковыряет пальцем чехол на водительском кресле. Другого бы отчитал за это, но ей даже замечание не могу сделать - жалко ребенка. Хоть она, конечно, и заслуживает наказания за то, что сбежала!

Ребята из местного отдела, наконец, привозят её мать.

Женщина выскакивает из их машины и бежит к нам, обливаясь слезами, одетая кое-как, с растрепавшимися волосами.

-Катюша?! Дочка!

Открываю пошире дверцу машины с той стороны, где сидит девчонка.

Та демонстративно отворачивается и делает безразличное выражение лица.

Мать растерянно останавливается рядом.

Плачет. Видно, что всю ночь прорыдала.

-Вы простите, что так получилось... - извиняюсь за всех сразу. Хотя я, как бы, не сильно-то и виноват. Виноваты местные, потому что ориентировку не разослали! Ну, и Заяц, конечно! Мог бы более оперативно сработать!

Но она как будто не слышит меня.

-Катюша... Я уж думала, ты под электричку попала... Или маньяк какой-то... Или утонула... А мне... Как жить... Одной...

Даже у меня, мужика, что-то там, в груди, сжимается. Ребята с