Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь! - Ксюша Иванова

голове постепенно проясняется. И, наверное, от мыслительных усилий она начинает болеть. Особенно сильно в том месте, где соприкасается с подушкой, то есть - затылок.

Я чувствую, как меня берут за веко и поднимают его.

Ожог от яркого света фонарика, направленного в зрачок, и благодаря ему я как будто бы вспоминаю, как нужно держать глаза открытыми. И больше их не закрываю.

-О, ну, вот и хорошо. Вроде бы приходим в себя, - говорит незнакомая женщина в синей куртке скорой помощи. - Вы меня слышите, Неонила Александровна?

-Никол... лаевна я, - по инерции поправляю ее.

Язык ворочается с трудом. И вообще такое ощущение, как будто я лечила зуб и мне обкололи обе челюсти с двух сторон. Касаюсь языком зубов и чувствую их как-то не так!

-Нила, ты меня напугала! - с претензией сообщает Родион.

У меня к нему такое странное отношение. Как будто я за что-то на него злюсь. Но за что? Не помню.

Чувствую, как врач измеряет мне давление. Потом пальпирует живот.

Пытаюсь осмотреться.

Место не узнаю!

Это - точно не наша с Родионом квартира!

-Где я?

-Помолчите! Я давление меряю.

-Она ничего не помнит, что ли? - паникует Бедаев. - Что с ней? Какой диагноз?

И я вслед за ним тоже начинаю паниковать! Что-то же, наверное, я не то говорю, раз он решил, что я ничего не помню!

-Так! Я вам не врач. Скорая диагнозы не уполномочена ставить. Жена ваша пришла в себя. Давление повышенное. Но в пределах нормы. Причин для экстренной госпитализации я не нахожу. Что вы употребляли, Неонила Николаевна? Головой не ударялись? - спрашивает с ноткой презрения, как будто я, действительно, могла что-то такое, нехорошее "употреблять", а после этого биться головой об стену.

Пытаюсь напрячь память и все-таки вспомнить, вдруг как-то нечаянно выпила какую-то таблетку.

Но это глупо. Потому что я и не знаю таблеток с таким-то эффектом!

-Ничего, - мямлю я.

-Ира, пометь, она утверждает, что ничего не пила, но тут на лицо явное медикаментозное воздействие. Заторможенность сознания. Рвота была?

Только сейчас замечаю, что на стульчике чуть в отделении от места, где я лежу, сидит девушка в такой же синей куртке с планшетом на коленях.

Ну, то есть, это - действительно, настоящая бригада скорой, которую Бедаев вызвал для меня.

-А что со мной случилось?

-Потеря памяти, - диктует врач. - Какое сегодня число?

Напрягаюсь изо всех сил. Не помню.

Молчу.

-Когнитивные нарушения... В общем, советуем вам обратиться к специалисту в поликлинику по месту жительства.

Встает, подхватывает с пола чемоданчик.

-Я всё.

-Можно вас на минуточку? - Бедаев увлекает обеих врачей куда-то за дверь.

Я остаюсь одна.

И мне становится страшно.

Я ничего не понимаю! Я не помню...

Нет! Я, конечно много всего помню! Как мы отмечали корпоратив на работе. Как потом, по пути домой, я звонила Маше - нужно было узнать, как она и договориться о том, когда поедем с ней рожать...

А вот разговора с Машей не помню.

И дальше... Ну, что-то же было дальше? Каким-то образом я же должна была оказаться вот в таком состоянии?

-Понимаете, - доносится издалека. - Она с корпоратива приехала перед Новым годом какая-то странная. Плакала. Кричала. Мол, она, как акушерка, столько детей приняла, а сама вот... сапожник без сапог. На меня наехала. Мы поругались. Я к матери уехал. Думал, отойдет, одумается, позвонит - праздник все-таки приближался. Но она не позвонила... Сегодня вот решил сам ехать домой...

-Ну, нам всё ясно. Рекомендации я вам оставила, - прерывает его врач.

-Да-да, спасибо!

То есть, получается, что я... Поругавшись с Бедаевым, с горя наглоталась чего-то? Или уколола себе что-то такое, отчего память отшибло и я впала в какой-то каматоз?

Такое человек может сделать только от ощущения жуткого горя!

Пытаюсь найти в себе это ощущение. Но не могу!

Да, у меня нет детей.

Да, очень жаль.

Но... Что-то сотворить с собой из-за этого я как-то не готова.

Так что всё-таки случилось?

45 глава. Иду искать...

Тот факт, что Нео в доме нет, я осознаю далеко не сразу после того, как просыпаюсь....

Потому что это не дом - это заколдованный бермудский треугольник какой-то!

Проснувшись, я думаю, что всё в порядке, что у нас всё хорошо...

То, что сбежала из постели утром, не сильно расстраивает. Уехать, не попрощавшись, она не могла. Значит, находится где-то здесь, в доме. А это, в свою очередь, значит, что я ее все равно скоро найду.

В прекрасном настроении убираю постель и иду в душ, прислушиваясь к звукам, кажется, никогда не засыпающего дома.

Какая-то в этом балагане, который здесь не прекращается никогда, все-таки есть прелесть!

Дом живёт! В нём спорят, ругаются, кричат, комментируют фильмы. В этом доме всегда меня ждут, что бы ни случилось...

Под эти философские мысли старательно бреюсь, чтобы быть для неё красивым. И, одевшись, иду искать...

-Степановна! Ну, ты как будто не знаешь поговорки! Какой? Да про коня, какой же еще? Старый конь борозды не испортит! Что говоришь? Что глубоко и не вспашет? - бабуля разговаривает по телефону. - Смешно, Степановна. Ну, не вспашет, так хоть сымитирует!

-Ба! А где Нео? - спрашиваю её.

-Щас, Степановна! Секунду! Да постой ты, глухомань! Не рассказывай! Что, Лëвушка? Еда в холодильнике. Чай заварен.

-Я говорю, где Нео, бабуль?

-Так она это... - бабуля задумывается.

И я на секунду пугаюсь, что у неё снова проблемы с памятью. Случается уже иногда, да. Врачи говорят, в таком возрасте это уже даже нормально.

-Так она это... Ходила Дурашлепа нашего искать! Потом это... Он сказал, что она в магазин пошла.

Как он мог что-то сказать? За несколько лет жизни его с нами я ни разу ни слова от него не слышал.

-Так где, говоришь, ты его встретила? - бабуля снова утыкается в телефон. - В аптеке? Вот дожились! Раньше-то знакомились в кафе там, в кино. А сейчас вон - в очереди за валидолом. Эх, старость!

Сажусь завтракать, думая, что, может, бабуля что-то напутала и о том, что пойдет в магазин, Нео сказала ей самой, а не Феофану Григорьевичу.

Кстати, а где это он?

Наскоро закинувшись вчерашними бутербродами с красной рыбой, запиваю парой глотков чая и иду искать...

Феофан Григорьевич спокойно дремлет в кресле-качалке в их с бабулей спальне..

Посомневавшись,