Сказание об Оками 9 - Seva Soth

Хотя… Саске вспомнил тот спарринг с их наставником. Шаринган позволял ему видеть потоки чакры и многое понимать. Оками-сан сдерживалась. Какаши-сенсей тоже, но кто сильнее – окончательно не ясно.

Задав, наверное, целую сотню уточняющих вопросов, ответить на какие Наруто по большей части не мог, Саске более или менее уяснил для себя ситуацию. Узумаки Оками и “сестренка Чико” на самом деле победили Орочимару, но тот сбежал. И кого этот трус, не способный сражаться до конца, собирался сделать сильнее? В то время как после всего нескольких тренировок с Оками-сан Саске и правда увидел у себя прогресс. Если кто и достоин стать его наставником и даровать ему настоящую силу – так это она. Осталось придумать, как сбежать из деревни и добраться до Страны Водоворота. Дорогу он уже знает.

Глава 16

Страна Рисовых Полей от мудацкой Страны Водопада не так и далеко, по воздуху мы с Дейдарой добрались бы довольно быстро. Но не вполне срослось. Пацанчик отправился за своей летающей марионеткой, а со мной на связь вышла Цунаде.

– Оками, прибыл гонец из Ивагакуре, утверждает, что знает тебя лично. Его зовут Мицуо, старый плут Ооноки топает ножками и требует тебя к себе как можно скорее. Причина не названа, – известила наставница, – но сомнительно, что высказать своё возмущение по поводу Такигакуре. Посланник был отправлен еще несколько дней назад, а его письмо было запечатано.

Может ли требование предстать пред ликом мелкого старикашки быть ловушкой? Примчусь на встречу с ним, а там все оставшиеся члены Акацуки, включая ублюдка Мадару, меня поджидают. Не зря же цучикаге столько времени пытался закорешиться с Пейном. А может быть, Ооноки-сама и вовсе главный наниматель нукенинов, связанный с нашими последними неприятностями?

Ну а чё? Три типа “бесхозных” биджу так просто под ногами не валяются. Протяни руку и забери. После чего у Ивагакуре их будет пять, больше половины всего биджевого запаса. При том, что и Наруто, и джинчуурики из Суны дети еще, хоть и с протекторами. Добавить офигенно большую толпу рядовых шиноби, не меньше, чем у Конохи. И получится нефиговая претензия на типа мировое господство. И, скорее всего, новая мировая война. Безрадостная перспектива. Но это только если Ооноки-сама реально спятил и решил поживиться за наш счет.

– Наставница, а это большая потеря лица – вот если цучикаге меня позвал и убьёт на месте за то, что я в его любимые занавески высморкалась при свидетелях? Я этого делать не собираюсь, но очевидцы найдутся по первому слову старого налюбщика. И я не комнатная собачка, чтобы бросаться ему тапочки приносить.

– Ну хоть чему-то я тебя научила, – с заметным облегчением сказала Цунаде, – встречаться с Ооноки у него дома сейчас станет большой ошибкой, я и в Кири тебя с тяжелым сердцем отпускала, а тогда ситуация не была до такой степени тревожной. Но и проигнорировать нельзя – мы пока не настолько значительны, чтобы портить отношения с каге великих стран.

– Да ладно, с Ягурой же испортили и прокатило. Шутка. Пригласить в гости в мудацкий Водопад? – начала размышлять я вслух. – Мимо, да? Зассыт старикашка. Нужна нейтральная территория. Или хотя бы условно-нейтральная.

– Коралловое озеро, – подсказал Фумито. Мой самурай не так и часто лезет в переговоры, но всегда по делу.

– Идеально! Вроде как его земля, но в то же время демонстрация нашей мощи и мне есть куда драпать. Принесу сожаления за то, что его гору поцарапала.

– У Мицуо есть возможность быстро передать послание? Если нет, Наоми сбегает, он быстрый. И, кстати, он хороший парень, умный. Если подберем ему невесту…

– Сама этими глупостями занимайся. У него должен быть призыв для передачи посланий.

И ничего это не глупости! Личная жизнь важна.

Короче, способ связи у Мицуо нашелся и мы согласовали встречу на месте сражения с Какузу. Ранним утром, почти сразу после рассвета. Как раз возможность мне немного передохнуть. Поспать, пожрать и еще малость разобраться с делами Такигакуре, несмотря на то, что я их всех сбросила на Шизуне. Даже о размерах делегаций договорились – со мной будут Ши-тян, Дей и Фумито. И Ооноки-сама тоже троих приведет. Никаких Камизуру, конечно, Сузу цучикаге прям не любит, скорее всего, это у них взаимно.

К назначенному сроку к уже ожидавшей нашей делегации вышли четверо. Хоть Ооноки и вредный дед, он всё еще остается шиноби и бодро топал своими короткими ножками не хуже более молодых спутников – симпатичной девчонки, примерно возраста Дея, здоровенного амбала, как будто идущего тем же путем набора массы, что и Акимичи, а также Ито. Моего кореша и первого нормального учителя!

– Привет, хм, старик! – расплылся в широкой улыбочке Дейдара. – А ты теперь реально постарел. А это что, внучка твоя? Куроцучи-тян, привет!

Цучикаге молча хмурил густые седые брови, в них у него волос, походу, больше, чем осталось на голове под дурацкой ромбовидной шляпой. И вообще, не подавляла меня больше его аура. Просто мелкий щуплый старикашка, а не монстр, в чьих силах меня мизинцем раздавить. Ложное впечатление, поспешила его в себе задавить. Я, конечно, прибавила в голой мощи, но так-то очень сильно провалилась по использованию техник.

Очень хотелось проигнорить деда и поздороваться со своим дружбаном. Но это прямо как плевок в рожу будет. Нарушение старшинства и всё такое. У нас и так какие-то непонятки возникли. Нефиг усугублять.

– Чего вы такие, хм, сердитые все? – продолжил валять дурака Дейдара.

– Уважению к старшим этот несносный юнец так и не научился, – скорчил недовольную рожу Ооноки, – и не только он, – угрюмый взгляд низко посаженных глазок достался уже мне. – Оками-тян, что ты можешь мне сказать о похищениях джинчуурики? Ты и твоя деревня уже была в этом замечена. Дважды! Трижды! Вы, Узумаки, тянете всех биджу на себя. Семихвостый, шестихвостый, треххвостый… четыреххвостый, пятихвостый! Всё вам мало! Ты, Оками-тян, верни наших джинчуурики!

Сказать, что я выпала в осадок и прифигела – это всё равно, что промолчать. Они что, пролюбили Роши-сана и того, второго… как его… Хана? И гадкий дед теперь пытается сделать меня виноватой? Не, ну не свои же ошибки ему признавать? Хотя… хоть Ооноки и брызгал слюной, высказывая мне обвинение, биджева эмпатия не чуяла его бешенства. То есть он раздражен, но не сказать чтобы на меня.

– Вот вы налюбщик! – фыркнула