Наруто: Путь Сурка - Галко

Зачем? Неужели она была настолько самоотверженной куноичи? Или ее задели слова туманника о ее бесполезности? Наруто не знал. Однако если выбирать между жизнями двух людей – Тадзуны и Сакуры – он, безусловно, не был готов принять жертву последней.

Дальнейшие события напоминали дурной сон. Наруто уже понял, что это он убил шиноби Киригакуре. Как бы он ни хотел от этого отгородиться, но именно его руки, усиленные демонической энергией, и хвосты, послушные его воле, рвали кости врагов на куски и превращали их плоть в кашу. Эти образы из размытых и мутных становились все четче и четче.

Он, постанывая от боли, перевернулся на бок.

– Бг… бгуэ-э… – Наруто вырвало желчью, благо он успел подхватить вазу на рядом стоящей тумбочке.

Утерев рот, он тупо уставился в потолок.

На все было плевать. На то, чем закончилась миссия в Стране Волн и закончилась ли вообще. На то, жив ли Какаши. И на то, почему он пришел в себя именно здесь.

От зависшего перед глазами образа мертвой Сакуры хотелось всадить себе кунай в сердце прямо здесь и сейчас. Только перерождение могло убрать эту боль утраты. Заглушить эти чувства. Увидев ее снова живой и беззаботной, отчитывающей его, он мог бы жить дальше.

Но никакого куная или даже просто кухонного ножа под рукой не было. Даже чакру взорвать внутри тела не получалось, энергия более не была послушна его воле. Он не мог ею управлять, как раньше. Что-то мешало, будто контроль стал хуже в десятки раз.

Узумаки уже понял, что находится в госпитале Конохи. Если бы его способность от тех призрачных сурков сработала, он бы проснулся дома в день сдачи выпускного экзамена в Академии ниндзя. Но нет. Наличие ожогов, бинтов и больничной палаты означало лишь одно: время не обратилось вспять. Мир не перезапустился.

Враги признались, что именно его крики в Стране Огня побудили их отступить и не связываться с Какаши. Его имя, которое Наруто постоянно кричал в попытках достучаться до сенсея, чтобы тот снизошел до тренировок, стало сигналом для шиноби Тумана передать информацию этому страшному мечнику.

Сердце блондина забилось как сумасшедшее. Прибор рядом запищал быстрее, реагируя на подскочивший пульс. Только сейчас Наруто заметил провода с датчиками под бинтами. Воспоминания, которые он так надеялся хоть немного затереть перезапуском цикла, снова обрушились на него безжалостной, кровавой лавиной.

– Дерьмо-дерьмо-дерьмо… – Наруто вцепился забинтованными трясущимися пальцами в простыню, сминая ее. А кулаком второй руки в истерике бил в стену позади себя, отчего кожу простреливало адской болью. – Я облажался.

Дыхание перехватило от удушающего горя.

– Это всё было по-настоящему... Мои друзья погибли из-за меня.

Если бы только Узумаки был не таким крикливым. Если бы он был сильнее. Если бы только он был подготовленнее. Если бы овладел нормальным оружием, если бы имел с собой приличный запас взрыв-печатей. Сколько же этих «если», биджу побери!

Он зажмурился, из глаз брызнули горячие слезы, мгновенно впитываясь в повязки на лице. Оглушительная тишина больничной палаты давила на него тяжелее, чем холодная яки Демона Тумана, которого им не посчастливилось встретить.

– Это не так, Наруто. Твоей вины здесь нет, – послышался знакомый голос.

– Что? Ай... с-с-с… – шипя от боли, он приподнялся на локтях, чтобы увидеть, как в палату медленно зашел элитный джонин. Все те же серебристые волосы, растрепанные в беспорядке, маска на лице и протектор, скрывающий тот алый глаз – шаринган. Вид его был хмур, а дурацкой оранжевой книжки в руках или на поясе не наблюдалось.

– Какаши-сенсей… рад, что вы в порядке, даттебайо. Я…

– М-ма… Прости. Это моя вина. Целиком и полностью. Как джонин-наставник я не смог уберечь Сакуру на миссии. Мне жаль. Хотя… вряд ли ты сможешь меня простить.

Узумаки нахмурился. Очень хотелось согласиться с ним, ведь так легко и притягательно – сбросить ответственность за свой косяк на кого-то другого. Но Какаши не знал то, что выяснил Наруто от тех братьев-демонов. И ему не хватало духу открыто признаться в этом.

– Нет, вы ведь были заняты боем с мечником Тумана. Вы не могли… – Наруто застыл на полуслове, осознав, что Какаши упомянул только о Сакуре. – Подождите… а что с Саске? Саске-теме жив?

– Да, он жив. Сейчас особенно усердно тренируется в квартале Учих.

– А сколько времени прошло? И как я здесь оказался? Сакура, она… ксо…

Жуткое чувство пустоты от потери Сакуры никуда не ушло, даже при понимании, что он способен вернуться назад во времени. Мозг понимал, а сердце все не отпускала боль. От нее было тяжело дышать, а каждое слово выдавливалось с огромным трудом.

Тем не менее Наруто был рад узнать, что Какаши и Саске выбрались из той передряги.

Сенсей, придвинув к кровати металлический стул, медленно опустился на него. В закатном свете его сгорбленная фигура выдавала усталость.

– Ты пролежал в коме восемь дней, Наруто, – глухо отозвался джонин, сцепив руки в замок. – Твои ожоги – это прямое следствие покрова демонической чакры Девятихвостого. Когда ты потерял контроль, Забуза был вынужден отступить, спасая свою жизнь. Мне пришлось использовать специальную фуин, чтобы подавить Кьюби, что овладел тобой. Та печать спасла тебе жизнь, не дав чакре лиса сжечь твое неподготовленное юное тело до обугленных костей. Повезло, что ты остановился на четырех хвостах. Но даже так – твои тенкецу и чакроканалы оказались сильно повреждены.

– Поэтому у меня сейчас такой хреновый контроль? – сипло молвил блондин.

– Не только. Мы наклеили на твое тело специальные медицинские печати, которые не дадут пользоваться чакрой, чтобы не навредить СЦЧ еще больше. Это очень серьезно, Наруто. Пожалуйста, не пытайся как-либо манипулировать чакрой в ближайшее время. Это может разрушить печати и приведет к еще большим проблемам с тенкецу и чакроканалами.

– Сколько времени займет восстановление? – хрипло спросил Узумаки.

– Первичное – около месяца.

– Что значит «первичное»?

– Через месяц сможешь уже делать академические упражнения на контроль чакры. И осторожно применять простейшие техники. Полное восстановление, по словам ирьенинов, займет до полугода. Возможно, больше.

Наруто со стоном упал обратно на подушку, затем