Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

Однако этот шедевр инженерной мысли, способный сегодня заглядывать в самые дальние уголки космоса, поначалу был, как ни странно, «близоруким». После запуска в апреле 1990 г. обнаружился досадный дефект: главное зеркало телескопа было отполировано чересчур тщательно – всего на 0,002 мм больше нормы, что составляет примерно 1/50 толщины обычного листа бумаги. В ожидании ремонтных миссий – хоть «Хаббл» и находится достаточно близко к Земле, чтобы астронавты могли до него добраться (в отличие от своего преемника, телескопа «Джеймс Уэбб»), – ученым пришлось искать способы улучшения качества размытых снимков. Они разработали специальные алгоритмы обработки изображений, повышающие четкость и детализацию. И тут произошло неожиданное: эти же методы произвели революцию в медицинской диагностике. Они позволили обнаруживать на маммограммах крошечные микрокальцинаты – ранние предвестники рака груди, которые раньше оставались незамеченными[143].

А что насчет портативного дефибриллятора? Его тоже разработали для МКС, потому что в условиях невесомости проводить сердечно-легочную реанимацию крайне тяжело. Сегодня это устройство можно найти в любом спортивном комплексе и в каждой машине скорой помощи. Как отмечает Томмазо Гидини: «Прибор, изначально созданный для космоса, теперь есть во всех спортивных центрах и общественных местах наших городов. А сейчас эта технология готова совершить новый рывок: портативные дефибрилляторы будут устанавливать на дроны». Это значит, что в ближайшем будущем любой человек сможет через простое приложение в телефоне подать сигнал тревоги, и с ближайшей больницы вылетит дрон, который, ориентируясь по спутниковой навигации, найдет пострадавшего. «Приземлившись, – продолжает Гидини, – дрон обратится к прохожим: "Этому человеку нужна помощь. Положите меня ему на грудь, дальше я справлюсь сам". Представить лучшее будущее – первый шаг к его созданию».

22. На пути к новому гуманизму

Космос – место последнего великого переселения народов. Переселения, которое может длиться вечность – и это особенно важно. Мы научились жить в космосе сообща. От нескольких дней на орбите космонавты перешли к полетам продолжительностью в недели, а затем и к годовым экспедициям. Когда мы видим в небе яркую точку нашего космического дома, мы точно знаем: там, наверху, кто-то смотрит на нас с орбиты.

С тех пор как США вернули себе независимый доступ в космос благодаря кораблям Crew Dragon от SpaceX и Starliner от Boeing, экипажи экспедиций на МКС заметно выросли: если раньше на станции находилось от трех до шести человек, то теперь их число доходит до одиннадцати[144]. Но эта история не только о торжестве человеческой изобретательности, технологическом прогрессе и нашей удивительной способности – в том числе психологической – приспосабливаться к враждебной и замкнутой среде обитания. Она также о гуманизме, об интеллекте и культуре, которые помогают преодолеть в космосе все земные разногласия. Отчасти из практической необходимости: ведь любой космический проект требует многомиллиардных вложений. Но важнее другое: это длительное сотрудничество, позволяющее почти безупречно обеспечивать безопасность экипажей, стало реальным воплощением того, что когда-то считалось несбыточной мечтой[145].

Торжество дальновидности

21 июля 2022 г. Саманта Кристофоретти вместе с Олегом Артемьевым прошла через люк стыковочного модуля «Поиск» на МКС. Она стала первой европейской женщиной, совершившей выход в открытый космос, и первой в российском скафандре «Орлан». На ее плече красовалась нашивка, соединившая российский флаг и итальянский триколор. Кристофоретти и Артемьев проработали бок о бок больше шести часов, пока под ними Москва продолжала специальную военную операцию.

«Совместная работа астронавтов и российских космонавтов на орбите остается образцом профессионализма, – подчеркнул глава NASA Билл Нельсон. – Как и взаимодействие между центрами управления полетами МКС в Хьюстоне и Москве – оно продолжается в штатном режиме, несмотря на драматичные события, разворачивающиеся на Украине»[146].

Правда, бывший глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин своими заявлениями немного подпортил атмосферу добрососедства и сотрудничества. В частности, он намекнул на то, что Россия может досрочно выйти из программы МКС. Впрочем, это были скорее политические демарши, чем реальные планы. Когда Россия начала специальную операцию, на станции находился астронавт Марк Ванде Хей. Разрыв дипломатических отношений между странами вызвал тревогу за его возвращение – оно должно было состояться на «Союзе». Можно представить, что почувствовал астронавт, увидев специально смонтированное видео, которое распространил все тот же Рогозин: в ролике «Союз» вместе со всем российским сегментом отстыковывался от МКС, оставляя Ванде Хея в космосе навсегда. К счастью, реальность оказалась иной: астронавт благополучно вернулся на Землю. А через несколько месяцев российский космонавт Анна Кикина отправилась в свой первый полет на корабле Crew Dragon от SpaceX, в то время как астронавт NASA Франциско Рубио полетел на «Союзе МС–22». Когда его капсула получила повреждение, возможно от удара микрометеорита, NASA и Роскосмос немедленно объединили усилия для решения проблемы.

Именно так и движется вперед космическая программа – с рациональностью и дальновидностью, свойственными тем, кто делит космический корабль, парящий среди бескрайней пустоты.

Космос для всех

Поначалу астронавты могли смотреть наружу только через несколько небольших иллюминаторов. Но в 2012 г. появился «Купол» – модуль, созданный на туринском заводе Thales Alenia Space. Он подарил невероятный вид на Землю тем, кто облетает ее на борту МКС 16 раз в сутки. Изначально модуль проектировали для наблюдения за стыковкой кораблей, работой роботизированного манипулятора и выходами в открытый космос. Но большую часть времени астронавты проводят там по совсем другой причине – отсюда открывается ни с чем не сравнимая панорама. Это настоящий балкон с видом на удивительный сад: переливчатая синева океанов и коралловых рифов, песчаные и красные тона раскаленных песков пустынь, белизна ледников, серый покров расползающихся городских джунглей. А когда станция переходит на ночную сторону Земли и природные краски тонут во тьме, внизу расцветает паутина городских огней – человечество прорезает темноту своим светом, бессмысленно расточая энергию в равнодушное небо.

За двадцать с лишним лет наблюдений с орбиты люди увидели, как набирают силу ураганы, которых становится все больше и больше, как смог душит мегаполисы и равнины, как отступают ледники, а пустыни наступают вместе с расползающимися городами. Они убедились в правоте проницательных и поэтичных слов Гагарина о том, что оттуда, сверху, не видно никаких границ – их просто нет. И, вернувшись на Землю, они рассказали нам о том, какая она хрупкая, наша планета, защищенная лишь тончайшей пленкой атмосферы на горизонте.

Каждому из нас стоило бы проникнуться этим новым пониманием. Всем нам стоило бы разделить этот эффект обзора, который испытывают люди, месяцами облетающие Землю на космическом корабле. И научиться видеть в нашей планете огромный космический корабль с многомиллиардным экипажем[147]. Разве не должны руководители человечества проявлять такую же дальновидность в решении земных проблем, в налаживании совместной жизни, в планировании будущего? Разве не должны они относиться к Земле