Господство в космосе: Борьба за мировое лидерство за пределами Земли - Эмилио Коцци

на Хиросиму[169]. Эта чудовищная сила разрушила подводные кабели, породила 15-метровые волны цунами и отрезала Тонга от внешнего мира. Единственным каналом связи осталась спутниковая коммуникация – сигнал, преодолевающий тысячи километров до орбиты и обратно, донес до мира призыв островитян о помощи[170]. В тот же день множество спутников, включая аппараты системы CEMS, были задействованы для оценки разрушений и определения необходимого объема гуманитарной помощи.

Опора жизни на Земле

Программа CEMS ежегодно проводит десятки операций по всему земному шару. Служба аккумулирует данные с европейской флотилии «Стражей» (семь спутников Sentinel, где каждый аппарат или пара спутников-близнецов оснащены приборами для исследования различных явлений и характеристик), информацию со спутников вроде COSMO-SkyMed и Pléiades, а также данные частных спутниковых систем – Worldview от Maxar, Planet и ICEYE. За один только 2022 г. портал зафиксировал 86 активаций – запросов на мониторинг территорий, пострадавших от природных катастроф. В том числе были составлены карты разрушений после наводнений: в области Марке 15 сентября и на острове Искья 26 ноября[171]. Четыре запроса касались мониторинга регионов, пострадавших от мощных землетрясений, но значительная часть была связана с крупными пожарами (54 запроса) и наводнениями или штормами (25 запросов).

Эти цифры демонстрируют, насколько космические технологии расширили возможности человечества, позволив ему действовать далеко за пределами Земли. Как когда-то изменились наши представления о центре планеты, так теперь изменилось понимание ее опор – важнейшие системы жизнеобеспечения располагаются за пределами атмосферы. И их роль становится все значительнее.

Уже больше века над нашими головами проносятся электрические и телефонные сигналы, находя кратчайший путь между узлами сети. С антенн на ближайших холмах радиоволны доносят до нас музыку, голоса радиоведущих и журналистов, трансляции спортивных событий, репортажи с заседаний парламента и кадры протестов на улицах Тегерана.

Путь над головами человечества оказывается самым коротким, но и самым сложным для освоения – как с технической, так и с культурной точки зрения. Из космоса можно охватить взглядом половину земного шара, и, как первым предвидел еще в 1945 г. уже упоминавшийся Артур Кларк, всего трех спутников на геостационарной орбите достаточно для того, чтобы связать воедино всех жителей Земли и одновременно транслировать всей планете послание мира или концерт «Битлз».

24. Распознать хрупкость: эффект обзора и краткосрочные прогнозы

Уильям Шетнер вот уже почти 60 лет остается одной из икон научной фантастики. Для всех он – Джеймс Тиберий Кирк, капитан «Энтерпрайза» в «Звездном пути» – телевизионной передаче (слово «сериал» вошло в обиход позже), определившей целую эпоху. Именно он отдавал приказ включить варп-двигатели, которые искажали пространство-время, позволяя достигать далеких планет на сверхсветовых скоростях; он же рассыпался сверкающей пылью в луче телепортации, чтобы материализоваться на поверхности иных миров.

В 90 лет Шетнер стал самым пожилым человеком, побывавшим в космосе. И хотя прежде он видел космос только в декорациях киностудии, он все-таки был капитаном Кирком. Поэтому 13 октября 2021 г., после его полета на борту ракеты New Shepard компании Blue Origin, все жаждали узнать, что же он почувствовал, когда на самом деле достиг порога звезд. Его ответ? Всепоглощающую печаль[172].

О своем 10-минутном путешествии, на которое его любезно пригласил лично Джефф Безос, он рассказал следующее:

Никогда в жизни я не испытывал такой пронзительной печали. Когда я увидел контраст между мертвящим холодом космоса и живой, теплой Землей под нами, меня захлестнуло волной невыносимой тоски. Каждый день мы узнаем о новых ранах, которые наносим планете: вымирают животные, исчезают растения… То, что природа кропотливо создавала пять миллиардов лет, мы в одночасье стираем с лица Земли. От этого становится по-настоящему жутко. Я летел в космос, ожидая праздника. А попал на похороны. Позже я узнал, что такое случается не только со мной: это называют эффектом обзора, и его испытали многие – от Юрия Гагарина до Майкла Коллинза и Салли Райд. Суть в том, что, когда паришь в космосе и смотришь оттуда на Землю, какое-то первобытное, необъяснимое чувство заставляет тебя осознать, насколько же хрупок наш дом.

Впрочем, Шетнер не дает космической меланхолии взять верх – он находит проблеск надежды в том, что связывает воедино всех обитателей Земли. Его размышления перекликаются со словами великого популяризатора науки Карла Сагана об историческом снимке, известном как «Бледно-голубая точка». Так выглядела наша планета с расстояния 6 млрд км, откуда ее сфотографировал «Вояджер». «Земля – лишь крошечная сцена в необъятном космическом театре», – сказал тогда Саган[173].

Эффект обзора – особое чувство, которое охватывает космонавтов, когда они смотрят на Землю из космоса. В нем много граней, но чаще всего, как сказал капитан Кирк, это острое осознание того, насколько хрупка наша планета – крошечная пылинка, парящая в солнечном луче.

Сегодня космонавты выступают послами матери-Земли, поднимая тревогу об изменении климата. А спутники, наблюдающие за планетой, рассказывают ту же историю другим языком – они день за днем фиксируют, как меняется наш мир. Вернее, как мы его меняем. Это своеобразный эффект обзора, только иного рода: в нем меньше поэзии и чувства, чем в словах Шетнера или Сагана, зато не меньше смысла. И практической пользы тоже.

Как сделать снимок родного дома

Представьте, что вы впервые смотритесь в зеркало. Примерно так и было с нашей планетой: Эратосфен Киренский еще 2500 лет назад математически доказал, что Земля – геоид, но увидеть это воочию человечество смогло только в 1930-х гг. Именно тогда в стратосферу поднялись первые аэростаты, которые сделали удивительные снимки: на них даже неискушенный наблюдатель мог заметить, как горизонт плавно изгибается по краям. А потом, в 1946 г., ракета «Фау–2» взмыла в небо над Нью-Мексико и сделала первые по-настоящему космические портреты Земли. Снимки вышли зернистыми и крошечными, словно почтовые марки, но на них уже проступали очертания нашей планеты и белые узоры облаков.

За восемь десятилетий мы прошли огромный путь: от размытой мозаики до кристально четкого полотна, где каждый пиксель на счету. Теперь наши камеры различают даже номера машин из космоса. Изменилось все – и мир вокруг нас, и то, как мы на него смотрим.

Инфракрасные и ультрафиолетовые датчики, приемники радиоволн, мульти– и гиперспектральные сенсоры проникают за пределы видимого света, улавливая саму суть материи. Благодаря таким датчикам мы точно знаем: температура неуклонно растет вместе с уровнем углекислого и других парниковых газов. Раскаленный воздух превращается в энергию, питающую все более частые и мощные тропические вихри. Теперь они появляются даже там, где их никогда не видели, – например, в Средиземном море. А засуха тем временем бьет один рекорд за другим, обнажая высохшие речные русла – словно белеющие кости мертвой планеты.

Не в силах обратить этот процесс вспять, человечество хотя бы пытается лучше за ним следить: мы запускаем все больше спутников,