Истолкование молитвы Господней словами святых отцов - Святитель Феофан Затворник

весьма немногими дознанной и испытанной или, точнее сказать, неизглаголанной молитве, которая, превосходя всякое человеческое понятие, не может быть выражена ни звуками голоса, ни движениями уст и никаким сочетанием слов, но которую ум, озаренный блистанием Небесного света, произно­сит не человеческою слабою речью, но от избыт­ка чувствований произвольно изливает из себя, как бы из некоего обильнейшего источника, и неизъяснимо воссылает к Господу. В это краткое время ум наш бывает исполнен таких ощущений, что и обратясь в самого себя не может ни изречь, ни обозреть оных.

Блаж. Августин. Надо поиметь во внимании и то, какое находится различие между сими семью прошениями.—Так как ныне проходит у нас временная жизнь и чается вечная, и так как вечное первейшее есть по достоинству, хотя к нему переходят по совершении наперед временных дел; то испрашиваемое в первых трех прошениях, хотя начало получает в сей жизни, в веке сем проводимой, но в совершение приходит в жизни будущей, где и будут пре­бывать в силе и совершенстве три сии. Там и имя Божие будет святиться непрестанно и царствию Его не будет конца, и воля Его явится во всем всецело действующею и исполняемою. Итак, эти три в полное совершение придут и в нераздельном союзе явятся в той жизни, которая нам обещается. — Прочие же четыре прошения принадлежат, мне кажется, к сей временной жизни. Первое из них есть—«хлеб наш насущный даждь нам днесь» Но тем самым, что хлеб сей назван здесь насущным — повседневным,—показы­вается, что он принадлежит к настоящему времени, ко­торое означено словом: «днесь», разуметь ли под ним хлеб духовный - мысленный (слово Божие) или таинственный (тело и кровь Господа) или вещественный: не потому (так го­ворю), что духовная пища не вечна, но потому, что та духовная пища, которая названа повседневною—насущ­ною, преподается душе в Писаниях, или членораздельною речью, или под какими-либо временными знаками: чего всего не будет тогда, когда все будут научаемы Богом (Ис.54,13; Ин.6,45), и неизреченный свет истины почерпать непосредственно чистым умом. И грехи здесь только оставляются нам, как и мы здесь же оставляем долги наши: там же не будет места оставлению грехов. Равно искушениями наполнена лишь временная сия жизнь; тогда же, когда исполнится напи­санное: «скрывши их в тайне лица Твоего» (Пс.33,21), — их уже не будет более. Наконец и зло, от которого избавиться желаешь и самое избавление от него тоже принадлежит к сей же жизни.

Мне кажется, что седмиричное число прошений имеет соотношение с семью дарами Св. Духа и с со­ответствующими им блаженствами. Страх Божий есть то, чем содеваются «нищие духом — блаженные, яко тех есть царство небесное»; почему просим, да свя­тится имя Твое в человецех, силою чистого «страха Божия, пребывающего в веке века» (Пс.18,10). Благо­честие есть то, чем содеваются «кроткие,—блаженные, яко тии наслядят землю»; почему молимся, да приидет царствие Божие, или здесь—в нас самих, да укротим­ся и перестанем Ему противиться, или во втором славном пришествии Господа, коим возрадуемся и восхвалимся, когда Он скажет: «приидите благословенны Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложение мира» (Mф.25,34). Ибо «о Господе, - говорит пророк, похвалится душа моя, да услышат кротции и возвеселятся» (Пс.32,2). Ведение есть то, чем соделываются «плачущие—блаженные, яко тии утешатся»; почему молимся, да будет воля Божия, яко на небеси и на земли: ибо когда тело, яко земля, во всем согласоваться будет с духом, яко небом, тогда не будем более плакать; потому что ничто в веке сем бывающее недостойно столько плача как то, что эти две части наши,—тело и дух,—воюют одна против дру­гой, и вынуждают нас говорить: «вижду ин закон во удех моих, противовоюющь закону ума моего» и сетование наше о том таким плачевным выражать голосом: «окаянен аз человек, кто мя избавит от тела смерти сея» (Рим.7,23.24). Крепость (сила муже­ства) есть то, чем «блаженны» бывают «алчущие и жаждующие правды, яко тии насытятся»; почему молимся, да будет подаваем нам «днесь хлеб наш насущный», чтоб, будучи им подкрепляемы и поддерживаемы, могли мы достигнуть полнейшего оного насыщения. Совет есть то, чем «блаженны» бывают «милостивые, яко тии помилованы будут»; почему, отпущая долги должникам нашим, молимся, да будут оставлены и нам долги наши. Разум есть то, чем содеваются «чистые сердцем,—блаженные, яко тии Бога узрят»; почему молим­ся, да не будем введены в искушение, чтоб не иметь раздвоенного сердца, не единого ища блага, к коему относили бы все, что ни делаем, но гоняясь вместе и за земным и временным. Премудрость есть то, чем бывают «блаженны миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся»; почему молимся, да избавлены будем от лукавого: ибо избавление cие соделает нас свободны­ми, т.е. сынами Божиими, чтоб в духе всыновления вопиять: «Авва Отче!» (Рим.8, 15; Ин. 4, 6).

Не должно упускать из виду и того, что из всех прошений, с какими заповедал нам Господь обращать­ся к Богу в молитве, особенное судил Он остано­вить внимание на том, в коем испрашивается отпущение грехов. Он хочет сделать нас милосердыми, указывая в этом единственное средство самим получать милость и избывать от своей главнейшей нужды (тяготы грехов). Почему ни одного прошения не возносим мы к Богу, так, как бы вступали с ним в условия и уговор, как в этом: ибо говорим: «остави нам... яко же и мы оставляем». Если оказываемся мы лживыми в этом уговоре, то и от всей молитвы никакого не бывает плода. Ибо говорит Господь: «аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный: аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших» (Mф.6,14,15).

Он же. Какие бы другие слова ни говорили мы, которые обыкновенно молящийся или наперед подбирает для выражения своего молитвенного движения, или потом присовокупляет для возвышения сего чувства,—ничего не можем мы сказать, что не содержалось бы в молитве Господней, если молимся правильно и как следует. Кто говорит, например: «яко же пред ними (языками) освятился ecи в нас, такожде пред нами возвеличися в них» (Сир. 36, 4), что другое говорит, как не «да святится имя Tвое»?—Кто говорит: «Госпо­ди Боже сил обрати ны, и просвети лице Твое, и спа­семся» (Пс.79,8), что другое говорит, как не: «да приидет царствие Твое»?— Кто говорит: «стопы моя направи по словеси Твоему, и да не обладаете мною всякое беззаконие» (Пс.118, 133), что другое говорит, как не: «да будет воля Твоя; яко на небеси и на земли»? Кто говорит: «богатства и бедности не даждь ми: устрой же ми потребная и