Барыня Друидка 2 - Елена Шатилова

Пришлось пойти на уступки, хотя по мне, чуть поднятое кружево даст ещё больше разгуляться фантазии мужчин.

В довершение образа, Вероника предложила заплести две косы и украсить их розовыми бантами, которые нашлись в том же сундуке.

А что, буду девочка-припевочка в кружевах.

* * *

Утром компаньонка помогла меня нарядиться, сама заколола кружево булавками и заплела косы, вплетя в них банты. Глядя на себя в зеркало, хотелось рассмеяться. Сделала губки бантиком и манерно подвигалась, для тренировки. Ужас! Таким поведением я никого не удивлю, так что должно выглядеть правдоподобно.

Я надела своё демисезонное пальтишко и платок на голову, чтобы не продуло в дороге, потом вспомнила, что поедем в экипаже, который забрала у Семёна и опустила шаль на плечи.

Прохор ждал нас на улице. Ладушка немного беспокоилась, возможно, воспоминания о бывшем хозяине мучили. Пришлось успокоить её и прикормить сахаром, несколько кусочков которого носила с собой. Дорогое удовольствие, но для моих красавиц-лошадок не жалко.

Дорога в город уже хорошо подсохла, да и накатали деревенские, но конюший не стал гнать, ехали мерно. Времени достаточно, поэтому не стала подгонять.

Продумывать тактику особо не было смысла, я не знаю, что меня ждёт, так что всё по обстоятельствам. Я старалась не нервничать, а вот Вероника продолжала паниковать.

— А может Фёдору Александровичу сообщить, что у вас такие тяжёлые обстоятельства?

— Во-первых, прекрати мне выкать. Во-вторых, если не заткнёшься, я тебя высажу на дороге, — процедила сквозь зубы, компаньонка сразу замолчала.

К полицейскому участку мы подъехали за пятнадцать минут до назначенного времени. Прохор высадил нас, а сам отъехал на стоянку, где скучала ещё пара извозчиков.

Веронику трясло, я видела, как у неё, несмотря на тёплую погоду, губы посинели от страха. Я же старалась соблюдать спокойствие.

У входа стоял постовой, окинул нас равнодушным взглядом и пропустил. Ну да, сейчас во мне ничего особенного, я просто девчонка с косичками. Но как только мы зашли, представление началось. Я поправила платок, расправила плечи и, помахав манерно ручкой, словно мне жарко, стала расстёгивать пальто. Сама испугалась, как сдавленная одеждой грудь колыхнулась, высвобождаясь.

Полицейские, стоящие рядом, как загипнотизированные уставились на меня и когда я протянула повестку, какое-то время не могли и слова молвить.

Вот же кобели непуганые! — мысленно хмыкнула, сохраняя наивное лицо.

— Мне велено явиться… — пропела я сладким голосочком.

— А… Да, сударыня, пойдёмте, я вас провожу, — очнулся один.

— Ах… так жарко здесь… а ещё не лето, — я продолжала обмахиваться рукой.

— Ой, жарко, — мужчина старался на меня не смотреть, но у него плохо получалось, глаза жили своей жизнью, постоянно опускаясь ниже моего лица.

Прекрасно понимая, что происходит, он совсем отвернулся и пошёл чуть впереди. Назначенный кабинет был недалеко. Постучав, он тут же открыл дверь, впуская нас.

— Милославская по повестке, — скользнув по декольте последний раз, сопровождающий поторопился вернуться на пост.

Мужчина, сидящий в кабинете, бросил на меня взгляд и стал рыться в папках. Вытащив одну, открыл.

— Милославская…

— Да, Екатерина Фёдоровна, восемнадцать лет от роду, — пропела я, приблизившись к столу.

— При… — офицер поднял на меня глаза и изменился в лице. — Присаживайтесь, Екатерина Фёдоровна, — он не смог сдержать глотательного движения, опустил глаза на исписанные листы. Потом сморщил лоб и непонимающе поднял на меня взгляд.

Я сидела как нашкодившая пионерка перед строгим вожатым, широко распахнутые глаза, губки бантиком, белый носовой платочек в руках, который я, не переставая мяла. На фоне строгой Вероники я смотрелась невинной овечкой. Даже бледность компаньонки была, кстати, так как у меня щёки буквально пылали.

Здесь было жарко, и у меня над губой выступила испарина, которую я промокнула платочком, тем самым привлекла внимание к своему лицу.

Офицер, а скорей всего следователь, не было времени посмотреть табличку у двери, встал и открыл форточку, задвинув портьеру, чтобы я оказалась в тени.

— Вам вменяется нанесение побоев… — он начал говорить, при этом хмуриться.

— Я не хотела… — накуксила губы. — Он меня ударил… горячка… — сбивчиво начала оправдываться, поняв, что ничего не окончилось и это своего рода допрос.

— Да, я ознакомился с делом. Вы были в состоянии аффекта и приступе магической горячки. Но были нанесены довольно тяжёлые телесные повреждения, по заключению врача, — он посмотрел на мои руки. Изящные пальцы продолжали мять платочек. — В рамках дела со стороны потерпевшего был выявлен подкуп в ходе составления медицинского освидетельствования, так что я вправе не учитывать его, а по факту повторного освидетельствования уже не было возможности выяснить тяжесть.

Мысленно хмыкнула. Не удивлюсь, что Семён Маркович не стал терпеть боль и хорошо обработал раны или вообще обратился к целителю. И сомневаюсь, что маг имел право проводить освидетельствование, и выступил просто свидетелем. Но так как он поимел деньги, то вряд ли мог считаться незаинтересованным лицом. Но я не следователь, так что просто домыслы.

Мужчина начал что-то писать, периодически поднимая глаза, в них был неподдельный интерес.

— Я передаю дело мировому судье, — с улыбкой сказал следователь. — Прочитайте и распишитесь на двух экземплярах.

Когда я начала читать, то поняла, что скорей всего отделалась лёгким испугом, ведь уголовную статью заменили на административную.

Только сейчас поняла, что моя вспыльчивость могла обернуться арестом. Не стала сдерживать слёзы и разревелась, конечно, усугубив состояние всхлипываниями.

Офицер поспешно встал и, подойдя к графину, плеснул в стакан немного воды и протянул мне.

— Выпейте, Екатерина Фёдоровна, — видела, что он много чего успокоительного хочет наговорить, он же просто очарованный мной мужчина. Я же, чуть ли не пуская сопли в посуду, принялась пить.

Отдав пустой стакан, стала вытирать слёзы платком.

— Спасибо! А можно я вам клубники привезу? — шмыгая носом, предложила я, не знаю зачем, но захотелось для общей картины.

— К сожалению, нельзя, это будет подкуп следственного пристава, — сожаление в голосе всё же слышалось. Но скорей всего дело не в клубнике, а в возможности меня увидеть.

Ещё раз поблагодарив, мы покинули кабинет, а затем быстрым шагом и само управление, собирая при этом взгляды встречающихся полицейских. Ну да, пальто распахнуто, а грудь живёт своей жизнью и очень активной, особенно во время бега.

Когда мы сели в экипаж, я наконец-то выдохнула и, опустив взгляд в декольте, громко расхохоталась. Это поистине